Смерть или слава - Сэнди Митчелл

Едва ли совершенно не задумываясь над своими действиями, я поднял пистолет в левой руке и снова выстрелил короткой быстрой очередью прямо в эту огромную смердящую пасть. Затылок твари буквально взорвался, прихватив с собой те немногие мозги, которые у нее могли быть. Создание пошатнулось, уставившись на меня с выражением скучающего недоумения на морде, после чего рухнуло с корпуса капсулы и ударилось о превратившийся в стекло песок с таким звуком, словно разбилась самая большая тарелка в галактике.

Я крутанулся на месте, снова поворачиваясь к первой группе атакующих, и заметил, что Юрген перевел лазган в режим стрельбы непрерывной очередью и поливает тварей с тем же мстительным энтузиазмом, который все вальхалльцы обычно проявляли к убиению своих заклятых врагов. Попав в настоящую метель лазерных зарядов, двое зеленокожих наконец-то зашатались, рухнули на песок и покатились с вершины бархана, чтобы истечь кровью у его подножия, слабо подергиваясь, — как я ожидал, за секунду-две, не более. К моему изумлению, впрочем, они тут же поползли в нашем направлении с жаждой кровопролития, по-прежнему горящей в глазах, пока пара более точно положенных выстрелов моего невозмутимого помощника не расколола им головы, словно перезревшие арбузы.

— Хорошо сработано, Юрген… — начал было я, но мой помощник вдруг крутанулся на месте и направил свое оружие в мою сторону.

— Берегитесь, комиссар! — выкрикнул он, все еще стараясь навести лазган, а я, предупрежденный его криком, как раз вовремя сумел поднять меч.

С ревом, который заставил звенеть мои и так уже много претерпевшие барабанные перепонки, орк, походя отброшенный с пути собственным товарищем, снова несся на меня, замахиваясь своим мясницким топором. Невероятно, но рана в голове, которая, несомненно, стала бы смертельной для любого человека, его лишь ненадолго отключила, а дыры в животе от моих лазерных зарядов едва замедлили его движения. Не обращая внимания на атавистический голос из глубин подсознания, который невнятно нашептывал в панике про очевидную неуязвимость существа, я инстинктивно двинулся вперед, чтобы встретить его бешеную атаку. Этот орк не был бессмертным, и целых четыре свидетельства тому уже лежали вокруг — мне просто требовалось найти у него уязвимое место. Но пока что рубящий удар моим верным цепным мечом через всю грудь должен был его несколько притормозить… Я взмахнул оружием, подныривая под массивное предплечье, и был вознагражден еще одной порцией яростного рева, едва лезвие соприкоснулось с его плотью.

Заученным движением уходя прочь от противника, я мог наблюдать, как ихор льется из его черепа; я же стремился увеличить дистанцию, чтобы позволить Юргену сделать надежный выстрел по твари, но та была адски проворна и сблизилась со мной быстрее, чем я смог отойти на достаточное расстояние. Зрение его, видимо, все-таки было затуманено, потому как он моргнул, и я воспользовался этой его мгновенной заминкой для того, чтобы снова пробить его оборону, на этот раз целясь в ногу. Гудящее лезвие цепного меча врезалось глубоко, на секунду заскрежетав по кости, и зеленокожий пошатнулся, снова выкрикивая свой рычащий вызов мне. В первый раз за все это время, впрочем, он показался несколько менее уверенным в себе, а его движения потеряли точность, так что я увернулся от следующего отчаянного взмаха его топора едва ли не с пренебрежительной простотой. Удар был совершенно исступленным, и я легко ответил на него тем, что отсек руку существа как раз над локтем, чем вызвал поток дурнопахнущей жидкости, которая окатила окружающий песок и металл корпуса, миновав меня на какие-то миллиметры.

Этого хватило бы, чтобы усмирить любого противника, но я опять недооценил способность орков совмещать в себе ярость берсеркера и полное отсутствие инстинкта самосохранения. Вместо того чтобы просто рухнуть, он снова вскочил на ноги, рыча едва ли не громче, чем раньше, но слегка пошатываясь, явно оберегая раненую ногу.

Однако с меня было уже достаточно: я сделал рывок в сторону, нанося удар в спину существа, перерубая позвоночник. Наконец он упал и покатился вниз, присоединяясь к своим товарищам, еще подергиваясь, прежде чем наконец застыть неподвижно.

— Красивая работа, сэр, — произнес Юрген, опуская оружие.

Я огляделся, тяжело дыша, не решаясь поверить, что все уже закончилось:

— Это был последний?

Мой помощник кивнул.

— Должно быть, — произнес он с уверенностью, которой я весьма позавидовал; впрочем, его народ имел за плечами поколения сражений с этими существами, так что, я полагаю, у него были все основания ощущать нечто подобное. — Если бы поблизости были еще, то они бы уже набросились на нас.

— Да уж, утешил, — откликнулся я с гораздо меньшим сарказмом в голосе, чем намеревался, а затем мне пришла в голову очевидная мысль. — Но хотелось бы знать, как они нашли нас так быстро.

Как оказалось, ответ на этот вопрос лежал совсем близко, что мы и обнаружили после сравнительно недолгого поиска. Впрочем, даже такая простая задача оказалась весьма трудоемкой, поскольку оба мы все еще страдали от последствий излишне поспешного спуска, а пустынная жара была бы немалой нагрузкой для наших сил, даже если бы мы находились на пике физической формы. Не в первый раз я проклял того, кто придумал, что черный якобы идеально подходит для обмундирования комиссара, и мне даже пришлось оставить шинель (которая обычно была чрезвычайно кстати, потому как находился я большую часть своей службы в окружении обитателей ледяного мира, склонных приводить температуру выделенных им помещений к той, при которой нормальные люди хранят скоропортящиеся продукты). Юрген, вне сомнения, находил высокую температуру окружающей среды еще более тягостной, но, как и все прочее, принимал это с обычным своим стоицизмом.

Я же настоял на том, чтобы перед началом нашей разведывательной экспедиции мы отдохнули и перехватили еды и питья, и был впоследствии весьма благодарен себе за это, несмотря на то что приходилось терпеть присутствие в капсуле незваного гостя. Температура внутри значительно увеличилась,[33] и вы можете представить себе, что запах запекающегося орка абсолютно не способствовал улучшению аппетита.

Через некоторое время, приложив немалые усилия, мы сумели перевалить труп наружу, где он воссоединился со своими товарищами в импровизированной братской могиле.

— Мы должны будем их сжечь, — заявил Юрген, что, как я сумел понять, было своеобразным суеверием среди вальхалльцев, потому как, учитывая, что зеленокожие были, вне сомнения, мертвы,[34] не видел толку в подобном ритуале.

Впрочем, вопрос оказался праздным, поскольку в бортовом арсенале нашего маленького суденышка огнеметов не нашлось, и мы оставили его до лучших времен, занявшись подготовкой разведки, которую собирались провести в том направлении, откуда явились нападавшие.

К счастью, идти по оставленным ими следам было легко, и после некоторого времени, прошедшего в барахтанье вверх-вниз по осыпающемуся песку бесконечных барханов, мы достигли узких каменистых ущелий, которые талларнцы называют «вади». Там оставленные врагами цепочки следов окончательно сошли на нет, хотя время от времени на тонком слое летучей пыли, покрывавшей землю, и встречался след сапога, руководствуясь которым мы вполне могли двигаться вперед. По правде говоря, теперь, когда мы вырвались из оков песка, где проваливались по щиколотку при каждом шаге, я почувствовал себя едва ли не воодушевленно, несмотря на удушающую жару.

К этому времени мы оба уже вовсю отдавали тепло через пот, и я на мгновение замешкался, чтобы отхлебнуть воды из фляги, которую перебросил через плечо еще до выхода. И как раз в этот момент мне в глаза бросилась яркая вспышка отраженного света из следующего поворота теснины, так что я жестом призвал Юргена к тишине. Впереди, вне всякого сомнения, находилось что-то металлическое, хотя я пока что не представлял, что бы это могло быть.

С оружием на изготовку мы осторожно двинулись вперед, причем рот мой пересох еще сильнее, чем до того, как я остановился глотнуть воды, а ладони снова зудели, хотя на этот раз скорее просто от нервного напряжения, чем от какого-то подсознательного сигнала. Несколько раз во время этого мучительно медленного продвижения мои глаза засекали то же предупреждающее мерцание, хотя о том, что оно могло предвещать, я все еще даже не догадывался.

Наконец мы достигли поворота ущелья и, распластавшись по каменным стенам, осторожно заглянули вперед. Дыхание против воли вырвалось из моего горла шипением через плотно сжатые зубы.

— Машины, — произнес я, хотя, говоря по правде, это был для них ничем не заслуженный комплимент.

Если бы с нами оказался техножрец, не знаю, разразился бы он прямо на месте взрывом хохота или попытался провести над этими извращениями машинного духа экзорцизм. Вероятно, и то и другое; как ни полезны они бывали временами, но большинство шестереночек,[35] которых мне довелось встречать за мою длинную и постыдную карьеру, были, мягко говоря, без Императора в голове.