«Попаданец» в СС. Марш на восток - Максим Шейко

– Конечно, понимаешь, Вальтер! Именно поэтому я и говорю об этом с тобой! – Гейдрих, увлекшись разговором, резко взмахнул рукой и тут же болезненно поморщился.

– Что-то случилось?

– Да так, ерунда. – Гейдрих повел плечом и снова поморщился – вчера на тренировке по фехтованию потянул связки, рука до сих пор болит.

– Сочувствую.

– Да ерунда. Лет десять назад я бы вообще ничего не заметил, а сейчас… Эх, молодость, молодость!

– Полноте! Вам ли жаловаться на старость? Ведь вам нет еще и сорока!

– Нет, Вальтер, до старости мне еще далеко. И перед выходом на пенсию мне нужно успеть еще очень многое! Но время не ждет, поэтому хватит лирики. Мне нужен совет: кого из аппарата СС было бы наиболее целесообразно назначить на должность гауляйтера Украины? Кто лучше всего сможет присмотреть за этим вашим Бандерой?

– Я думаю, что на эту должность лучше всего подойдет бригаденфюрер [26] Вехтер.

– Хм. Возможно. Хорошо, я учту твое мнение, Вальтер. Ты можешь идти, а я, пожалуй, еще прогуляюсь. В помещениях сейчас такая духота, что невозможно ни на чем сосредоточиться – все мысли только о прохладе. А в лесу намного свежее, да и народу тут поменьше…

– Полностью согласен, экселенц. Работать в помещениях просто невозможно, никакая вентиляция не помогает. Ума не приложу, как штабисты это выдерживают.

– Что ж, каждый несет тяготы войны по-своему. Штабистам достался не самый худший вариант.

– Все еще жалеете, что фюрер запретил вам принимать участие в боевых действиях?

– В какой-то мере да, Вальтер. Хотя не могу не признать, что в данном случае фюрер был абсолютно прав. Но все же я несколько скучаю по оперативной работе. Да и каждый офицер вооруженных сил, вне зависимости от специализации, должен хоть раз побывать в настоящем бою. Это просто необходимо для правильного формирования личности.

– Что ж, вынужден согласиться, что работа «в поле» в свое время пошла мне на пользу. Этот опыт очень пригодился мне в дальнейшем. Но, видимо, фюрер действительно прав, требуя от высших офицеров воздержаться от личного участия в боевых действиях – риск в данном случае непропорционально велик.

– Увы, это так. Ладно. К вопросу о назначении гауляйтера мы еще вернемся. Думаю, нам удастся убедить фюрера в целесообразности нашей модели организации восточных территорий, тем более что Абвер придерживается аналогичных взглядов. А пока нас ждет очередное заседание штабов.

Боже, как же достала эта духота! Надо будет попробовать убедить фюрера перенести все заседания на свежий воздух. Навес там какой-нибудь соорудить, что ли?

То ли Господь был глух к молитвам группенфюрера [27] Рейнхарда Тристана Гейдриха, то ли небесная канцелярия просто запаздывала с рассмотрением всех поступающих к ней просьб, но факт остается фактом – духота к вечеру только усилилась, а заседание штабов опять проходило в закрытом помещении.

Гейдрих, то и дело протирая лоб платком, слушал доклад генерал-полковника Франца Гальдера о последних подготовительных мероприятиях, проводимых перед восточным походом, и по привычке следил за поведением других участников совещания. Результаты наблюдений свидетельствовали о том, что от жары страдают ВСЕ, что в какой-то мере даже радовало – не он один тут парится и потеет, как в русской бане.

– Таким образом, кампания на Балканах, несмотря на то что ее продолжительность составила менее месяца и привела к полному разгрому и пленению противостоящих югославских, греческих и британских войск, все-таки потребовала от нас внести в схему развертывания наших войск на востоке определенные изменения. – А вот это очень плохо! Изменения, вносимые накануне важных событий, редко бывают полезными.

Гейдрих сокрушенно покачал головой. По всему выходило, что неприятности от этой незапланированной военной кампании еще не закончились.

– В первую очередь это касается армейской группы «Лист», которая в настоящий момент заканчивает сосредоточение в Румынии.

В результате досадного происшествия с подрывом на минах двух военных транспортов 2-я танковая дивизия потеряла в процессе переброски в район сосредоточения почти всю технику своего бронетанкового полка. В связи с этим принято решение вывести эту дивизию в резерв и отправить в Германию на доукомплектование. Такое же решение принято и в отношении 5-й танковой дивизии, которая прекрасно проявила себя в боях с британским экспедиционным корпусом, но, увы, понесла при этом существенные потери в людях и особенно в танках, что было обусловлено, прежде всего, необходимостью действовать на сложной горной местности Аттики. Для управления этими дивизиями в Германию также будет выведен штаб XL корпуса, который будет отвечать за их переоснащение и подготовку.

– Гальдер, меня беспокоит то, что наша группировка в Румынии ослаблена на две танковые дивизии. Кто отвечал за переброску танков морем? – Фюрер нервничает. Кажется, ему тоже не нравятся изменения, вносимые накануне важных событий.

– За проводку транспортов отвечал итальянский флот, мой фюрер. Он же отвечает за охрану водного района и, в частности, за борьбу с минной угрозой.

– Опять эти итальянцы! Я все больше жалею, что связался с ними. Этот союз стал слишком дорого нам обходиться!

– Это так, мой фюрер, но сейчас мы вынуждены считаться со сложившейся обстановкой. Поэтому штабом ОКХ принято решение использовать всю оставшуюся в двух названных дивизиях бронетехнику для усиления действующих подвижных соединений. – А начальник штаба – молодец! Хорошо стрелки перевел, заодно и вопрос с другой дивизией замял.

– Хорошо, Гальдер. Что у нас осталось?

– Все остальные дивизии полностью боеспособны. Благодаря росту военного производства и использованию мощностей промышленности оккупированных стран, в первую очередь Франции, оснащенность всех дивизий, выделенных для восточной кампании, находится на высоком уровне.

Все пехотные дивизии доведены по укомплектованности и номенклатуре вооружений до уровня дивизий первой волны. Правда, во многих дивизиях мы вынуждены были использовать автотранспорт французского производства, а также французские 4,7-сантиметровые противотанковые орудия вместо наших 5-сантиметровых. Но в целом численность, оснащенность и выучка нашей пехоты находится на самом высоком уровне с начала войны.

Что же касается механизированных войск, то для данной кампании будут использованы все имеющиеся в настоящий момент танковые и моторизованные дивизии, за исключением двух, находящихся на комплектовании. То есть девятнадцать танковых и десять моторизованных дивизий сухопутных войск, элитная моторизованная дивизия «Гроссдойчланд», пять усиленных гренадерских моторизованных дивизий ваффен СС и авиаполевая моторизованная дивизия люфтваффе «Герман Геринг». Для управления этими войсками будут использованы штабы одиннадцати моторизованных армейских корпусов, которые в настоящий момент объединены в пять танковых групп под командованием Клейста, Гудериана, Гота, Гепнера и Рейнгарда.

Все механизированные соединения полностью укомплектованы людьми и техникой. Модернизация и перевооружение танков PzIII и PzIV ранних выпусков к настоящему времени полностью завершена. Батальоны танковых полков, состоящих только из двух танковых батальонов, переведены на четырехротный состав. Это позволило увеличить минимальное количество танков в танковых дивизиях до ста семидесяти семи, не считая саперных и инженерных машин на танковой базе.

Единственный пробел в организации наших ударных группировок связан как раз с отсутствием двух танковых дивизий. В связи с этим штабом ОКХ, по согласованию со штабом генерала Листа, принято решение взамен XL моторизованного корпуса подчинить штабу танковой группы Рейнгарда румынскую танковую дивизию «Великая Румыния», а также штаб румынского кавалерийского корпуса и три кавалерийские бригады. Конечно, боеспособность румынских войск намного ниже, чем немецких, поэтому основная тяжесть выполнения задачи в полосе пятой танковой группы ляжет на LVIII корпус генерала Роммеля в составе 15-й и 21-й танковых дивизий, а также дивизии «Герман Геринг». Тем не менее упомянутые румынские соединения обладают необходимым уровнем подвижности, что делает их применение единственной доступной альтернативой ввиду невозможности использования в составе танковой группы XL корпуса.

«Ну вот. Так я и думал! Изменения, вносимые в планы в последний момент, никогда не бывают к лучшему. Всегда только импровизации и попытки заткнуть какую-нибудь дыру». – Гейдрих в очередной раз вытер лоб платком и с некоторым злорадством посмотрел на Гальдера, потеющего возле большой карты Восточной Европы с нанесенными на ней условными обозначениями военных группировок.

– Хорошо, Гальдер. С Восточным фронтом все понятно, а как обстоят дела с резервами?