Гарем - Кэти Хикман

Тем временем женщины сидели, запершись в дальнем помещении, в ужасе от грозящей им погибели, и от воды, уже дошедшей им до пояса, платья их стали тяжелы как свинец. Но, как велел им капитан, они не издавали ни звука жалобы, и, не осмеливаясь говорить вслух, они в сердцах своих молили Бога, чтобы не дал Он туркам их захватить, а дал им спокойно утонуть в морской пучине…

И позвали троих держать ныне покойного того капитана, и разложили его животом вниз на нижней палубе, и двое из этих сели ему на ноги, а один — на шею, и стали до того немилосердно пороть его, старика, что дщерь его несчастная, хоть и была удерживаемая всеми монахинями, вырвалась из двери тайного их укрытия и закричат: нет, нет, пощадите моего отца, молю вас, и, увидев у отца на теле шесть или даже семь ран кровоточащих, пала она на колени, с лицом белым как смерть, и все молила турок пощадить старикову жизнь, а взять ее заместо. Тогда главный между ними отбросил ее прочь и, разгоряченный видом крови, ударил капитана в бок своим ятаганом и пригвоздил его прямо к двери в тайное то убежище, где женщины сидели, и разрезал его тело пополам, так что…

— И на этом заканчивается?

— Да. Прямо на середине предложения. Я думала сначала, что на этом пергаменте записана вся история, но, как видишь, ошиблась.

Читальный зал закрывался по субботам в час дня, и Элизабет вместе с Эвой решили пообедать в одном из кафе, расположенных на территории крытого рынка. До Рождества оставалось не меньше шести недель, но официантка была уже наряжена в красно-белый передник, а в качестве украшения на голове у нее красовались оленьи рожки из зеленой мишуры.

— Продолжай, пожалуйста. То, о чем ты рассказываешь, безумно интересно. — Эва рассеянно размазывала ножом масло по ломтику хлеба. — К тому же это значит, что ты проспорила мне пятьдесят фунтов.

— Ах да, точно.

— Вот и славно, я заставила тебя улыбнуться. — Эва выглядела донельзя довольной. — Сегодня утром ты так радостно сияешь. — Она, казалось, хотела добавить еще что-то, но воздержалась.

«Рассказать ли ей о событиях прошлой ночи?» — подумала Элизабет, но настроение подруги было таким безоблачным, что не хотелось портить его еще одним спором о Мариусе.

— Итак, что теперь ожидает этот манускрипт? У тебя будет возможность еще поработать с ним?

— Когда я показала свою находку работникам библиотеки, рукопись тут же отобрали, якобы для того, чтобы показать эксперту по манускриптам раннего периода. Чего и следовало ожидать. Но библиотекарь пообещал, что документ непременно вернется в читальный зал. Со временем.

— И не надейся. — Циничный тон Эвы говорил о ее глубоком недоверии к вышесказанному. — Мой опыт свидетельствует о том, что если в дело вмешиваются «эксперты», то любой бумаге можно сказать «прости-прощай». Твоего пергамента читатели больше не увидят. Тебе нужно было помалкивать насчет него.

— Теперь уже поздно что-либо менять, — пожала плечами Элизабет.

— Копию ты сумела снять?

— Большую часть текста я переписала, хоть местами рукопись была сильно повреждена, — Она рассказала о водяных разводах, погубивших некоторую часть документа. — Во всяком случае, достаточно, чтобы с ним можно было продолжать работать. Например, попытаться прояснить вопрос об авторстве текста.

Подошедшая официантка поставила на столик две чашки кофе. После паузы девушка продолжала:

— Письмо составлено от третьего лица, но написано настолько ярко, в таких живых тонах, что просто не верится, что этот человек не был участником описанных событий.

— А что касается адресата? Тут нельзя сделать никаких выводов?

— Абсолютно никаких. Лишь указывается, что послание отправлено в ответ на чей-то запрос, но не сказано, на чей именно. Личность адресата остается загадкой.

— Как волнующе. Обожаю загадки. — Эва поднесла горячую чашку к лицу, и стекла ее очков затуманились от пара. — Есть еще что-нибудь в этом духе?

— Ну, вчера я побродила в Интернете, в Google, конечно. Как и следовало ожидать, никаких следов Селии Лампри там не оказалось.

— А следов Пиндара?

— Пиндара? Мелкого торговца елизаветинских времен? — Элизабет покачала головой. — Ты можешь не верить, но этих статей сотни, буквально целые сотни. И ни одна из них не касается личности данного человека. Больше всего статей посвящено одному из пабов на Бишоп-гейт, который, как оказалось, был построен на том самом месте, где когда-то стоял дом Пиндара. — Элизабет наконец-то справилась с супом. — Судя по сообщениям, дом этот был огромным роскошным особняком, причем являлся лишь небольшой частью огромного поместья, которое Пиндар приобрел для себя, когда удалился от дел. Дом снесли в девятнадцатом веке при строительстве станции подземки «Ливерпуль-стрит». Но это не имеет отношения к моим поискам. — Она возмущенно помахала ложкой в воздухе. — Самое интересное из всего, что известно о Пиндаре, это его участие в миссии торговой компании Леванта, которая имела место в тысяча пятьсот девяносто девятом году.

— Помню, ты мне уже рассказывала об этом.

— Я все время мыслями возвращаюсь к тем событиям. Компания стремилась к возобновлению действия правил, касавшихся ее торговли в акватории Средиземного моря, контролируемой Османской империей. А согласно этикету тех времен для достижения подобных целей им следовало завоевать расположение султана каким-нибудь великолепным подарком. Таким, который заставил бы его забыть о дарах всех других стран, особенно Венеции и Франции, тогдашних соперниц Великобритании. После долгих препирательств компания поручила человеку по имени Томас Даллем, знаменитому органному мастеру, построить удивительную механическую забаву.

— Мне помнится, что ты говорила, это были часы.

— Немножко сложнее. Скорее это был все-таки орган, но главным механизмом в нем являлся часовой завод, и когда он принимался отбивать время, начиналось настоящее представление: слышался звон колоколов, два ангела появлялись и принимались дуть в серебряные трубы, раздавалась чудесная мелодия, и под конец выезжал куст какого-то растения с сидящими в его ветвях птицами, дроздами и скворцами. Все эти птахи принимались махать крыльями и чирикать.

— Трюк сработал?

— Сначала разразилось несчастье. Томас Даллем со своим изобретением отправился в путь на борту корабля, принадлежавшего компании и называвшегося «Гектор», и дорога до Стамбула заняла у него почти полгода. Когда он наконец прибыл на место, то обнаружил, что море погубило его детище: вода просочилась сквозь все перегородки и упаковки, и деревянные детали не просто вымокли, оказалось, что они полностью сгнили. Купцы, конечно, горевали, ибо им больше четырех лет пришлось ожидать того дня, когда они смогут преподнести султану этот необыкновенный дар. Но делать было нечего, и Томас Даллем принялся восстанавливать механизм буквально из ничего. Впоследствии он составил подробный отчет о своих приключениях. — Девушка перелистала свои записи. — Да вот оно, конечно, нашлось у Хэклита.[10]«Рассказ об чудесном органе, доставленном Великому султану, и других любопытных матерьях. 1599».