Семь пятниц на неделе - Татьяна Луганцева

Она, если честно, на некоторое время растерялась. Даже испугалась, потому что залезла на катер незаконно. И тут, скосив глаза, Груша обнаружила, что незаметно для себя стала участницей фильма ужасов. При этом ее не спросили, хотела она сниматься в таком жанре или нет. На палубе недалеко от нее, по правую сторону, лежало человеческое тело. Судя по очертаниям, скорее всего, мужское. Почему «тело», а не человек? Потому что выглядело именно телом, то есть трупом. Оно было полностью обмотано целлофаном, так сказать, аккуратно упаковано, и стянуто материалом под стать – скотчем.

– Господи… – потрясенно выдохнула Аграфена, теперь уже точно не желавшая вылезать из своего укрытия, а больше всего желавшая провалиться сквозь землю и воду одновременно.

Зрение Груни обострилось, и она с ужасом уставилась на «соседа». В нескольких местах целлофан был порван, виднелась темная одежда и окровавленная рука. Часть крови стекла под целлофан, окрашивая его причудливыми узорами, а часть тоненьким ручейком капала на палубу и сразу же бледнела, смешиваясь с дождевой водой.

«У меня и телефона-то нет… – с тоской подумала художница. – Но даже если бы и был, что бы это изменило? Куда звонить? Местных номеров я не знаю, языка венгерского тоже, куда меня везут неизвестно, что за катер, понятия не имею, кто такой этот несчастный, тоже не в курсе. Я ничего не знаю! И я оказалась в такой жуткой ситуации! Что же делать? Притаиться, уповая на то, что меня не заметят? Наверное, любой на моем месте так бы и поступил. Вдруг бандитов много, и они вооружены? Этому человеку все равно не помочь, а у меня есть маленький шанс выжить», – размышляла Груня, трясясь мелкой дрожью.

На полиэтиленовой пленке, которая обматывала труп, скапливались капли дождя и скатывались мелкими дорожками, словно сама природа оплакивала смерть.

«Какую смерть? Самое настоящее убийство!» – поправила себя Груня. И тут же вздрогнула, не поверив собственным глазам. Но, присмотревшись, убедилась: в том месте, где у трупа была голова, пленка была запотевшая и периодически то приподнималась, то опадала. «Да он же жив! Господи, этот несчастный еще жив!»

Аграфена вконец ошалела от такой мысли. Но полностью осознать свое открытие ей не удалось, так как мотор перестал урчать и катер остановился. Груня юркнула под брезент поглубже, и очень вовремя – на палубе прямо перед ней появились две пары мужских ног в кроссовках и в обычных резиновых сланцах. Один начал что-то говорить на непонятном ей языке, но второй на ломаном английском оборвал его:

– Говори по-английски! Ты же знаешь, что я не понимаю.

– Камень на веревке и в воду? – предложил первый, тоже не блеща произношением.

– Сказал же: утопленника скорей найдут. Или зацепят чем проходящие катера. Их тут тьма!

– И что делать? По условиям заказа мы должны мужика утопить, причем именно здесь.

– Мало ли что! А я говорю – так его быстро найдут. А нам надо и о своих шкурах подумать. Предлагаю причалить и зарыть в лесу. В жизни не найдут ни тело, ни нас.

– Так яму копать надо, – недовольно ответил напарник.

– Тогда готовь руки к наручникам.

– Ладно тебе… Хорошо, давай зароем, босс. Только здесь и пришвартоваться не к чему.

– Вот и отлично, никто даже следов не найдет. Кинем якорь и вплавь.

– С трупом?!

– Нет, с цветами. Все, ты согласился!

– О’кей, – буркнул недовольный мужчина и опять что-то пробубнил на неизвестном Аграфене языке.

Кроссовки и сланцы скрылись из глаз притаившейся Груни.

Вновь заурчал двигатель, катер вздрогнул и тронулся в путь.

«Что я могу сделать… Что могу предпринять… – судорожно размышляла Аграфена. – Выкинуть несчастного за борт? Может, не утонет, и его спасут? А то ведь на берегу его сейчас точно зароют. Нет, что я несу: как же можно бросать связанного колбаской человека в воду? Тогда именно я стану его убийцей! А что, если мне выпрыгнуть вместе с ним и доплыть до берега? Опять чепуха! Тоже мне, прыгунья нашлась, я же и плавать-то не умею… О господи, о чем я думаю!»

Груня повернула лицо, и холодный брезент прилип к разгоряченному лбу. Ее вдруг порадовала и истерически рассмешила пришедшая в голову мысль: у нее ни разу не мелькнуло желания выпрыгнуть с катера и постараться спастись одной. Нет, она увидела, что захваченный бандитами человек еще жив, и хотела спасти его. Груша сама не ожидала от себя таких душевных качеств.

Мотор заглох, по мокрой палубе снова зашлепали подошвы кроссовок и сланцев.

«Если сейчас сдернут брезент, то обнаружат меня, и мне конец, – поняла Аграфена. – Самая главная в их разговоре мысль была о том, чтобы не было свидетелей их преступления, чтобы самим оказаться безнаказанными, чтобы тело не нашли. А тут – я, здрасьте… Ох, учила меня мама не брать чужого! Надо было ей еще мне внушать, что и залезать в чужие катера тоже нельзя. Что же я наделала, во что вляпалась? Неужели это лучше, чем остаться в номере с Вилли?»

Мужчины подхватили несчастного и скинули за борт, потом, ругаясь, спрыгнули сами, и дальше Груня слышала только плеск воды. Убийцы поплыли к берегу осуществлять свой мерзкий план.

Итак, Аграфена осталась на катере одна. Или в рубке находится еще и третий бандит? Но все равно, наступила пора что-то делать, так сказать, кульминация. Дальше отлеживаться под брезентом не имело никакого смысла. Преступники сделают свое черное дело, вернутся и рано или поздно обнаружат ее, и тогда ей конец. И то место, где захоронят несчастного, она тоже никогда не узнает, так как не посмела даже голову высунуть из своего убежища, словно крыса… Опираясь холодными руками на мокрую и тоже холодную палубу, Груня вылезла из-под брезента. В стеклянной будке рубки никого не было, и если бы она умела управлять катером, то у нее появился неплохой шанс спастись, угнав бандитское плавсредство и направившись прямиком в полицию. Но она не могла бросить несчастную жертву на произвол судьбы, хоть и понимала, что шансы выжить у раненого и обездвиженного человека минимальны, а с падением в воду вообще приблизились к нулю. Вряд ли убийцы стали бы беспокоиться о том, чтобы он не захлебнулся, раз собрались его тут же зарыть.

Аграфена осторожно выглянула из-за борта катера и увидела серую поверхность воды, покрытую мелкой рябью от ветра. Берег утопал в зелени. Ни домов, ни людей, ни преступников не видно. В фильмах жанра экшен бесстрашные герои в такой ситуации пробирались в рубку, нажимали кнопку SOS и вызывали спасателей. В реальной же жизни московская художница, не знающая абсолютно ничего об устройстве катеров, находящаяся в чужой стране и насмерть напуганная, озиралась в поисках спасательного круга. Плавать она действительно почти не умела – только «по-собачьи» и не дальше десяти метров, воды жутко боялась. Но Груня здраво рассудила, что сквозь кусты, куда удалились преступники, река может просматриваться, и яркий спасательный круг будет очень заметен. Таким образом, она приплывет прямо в руки к бандитам, которые и зароют ее вместе с жертвой.

Понадеявшись, что здесь не глубоко, Аграфена свалилась в воду с противоположной от берега стороны катера. От нее сразу же пошли круги. И она просчиталась, что будет мелко, – было очень даже глубоко. Не нащупав ногами дна, Груня испугалась. Затем попыталась зацепиться за край катера, но не смогла дотянуться и запаниковала еще больше. Фактически она оказалась выброшенной за борт по собственной воле… Единственным выходом для нее, для спасения, было добраться-таки до берега. К нему Груша и погребла изо всех сил руками и ногами «по-собачьи», цепляясь за свою жизнь и даже подумывая о том, чтобы спасти чужую.

Вода оказалась безумно холодной, мороз пробирал до костей. Аграфена еще держала в голове свои десять метров, а дальше… Но десять метров ее и спасли – на десятом она все-таки нащупала ногой скользкое дно и вздохнула с облегчением. Сил плыть уже не осталось, пришлось тащиться пешком, пусть и по миллиметру в час, поскольку еще и течением сносило.

На берег Груня выбралась со сбитым дыханием и не видя ничего перед собой – в глазах потемнело от напряжения. Но едва придя в себя, она двинулась в чащу леса в поисках бандитов, вздрагивая при каждом звуке, останавливаясь и осматриваясь. Но преступников и след простыл. Аграфена пригорюнилась было, но потом сообразила, что из-за течения выползла из воды довольно далеко от места стоянки катера, и пошла в обратную сторону. Вскоре ее старания были вознаграждены – на небольшой опушке она увидела тех двоих с катера, увлеченных зарыванием могилы.

«Закопали… Живой или уже нет был?» – грустно подумала Груня, припадая к земле и прячась за стволом сосны.

Мужчины мерно взмахивали лопатами.

– И что? – спросил наконец один.

– Ничего. Вот и все, зарыли. Холмик делать не будем, чтобы не привлекать внимания, – ответил напарник, стукнув лопатой по земле, то ли утрамбовывая ее, то ли стряхивая прилипшие к лезвию комки.