Прощальный поцелуй - Тасмина Пэрри

– Вы ознакомились с нашей точкой зрения? – спросила она как можно более спокойно.

– Я Доминик. Доминик Блейк, редактор «Капитала», – довольно бесцеремонно представился он. – И да, я прочел это… Мисс?..

– Бейли. Розамунда Бейли. Руководитель Группы прямого действия.

Она продолжала смотреть на него. Его внешность приводила ее в замешательство. Когда она представляла себе автора этой спорной статьи, воображение рисовало ей надутого джентльмена в жилетке и, возможно, с моноклем в глазу, этакого ретрограда, проникшегося идеей Империи, с узким кругозором и взглядами колониального толка. А перед ней стоял молодой человек лет тридцати, худощавый, но мускулистый, с зачесанными назад в щегольской манере густыми каштановыми волосами.

– Прошу вас, присаживайтесь, – предложил он.

– Я предпочла бы постоять, – упрямо заявила она, разглаживая складки своего пальто, словно готовилась к тому, что ее будут рассматривать.

– Как знаете, – сказал Блейк и сел; вынув из пачки сигарету, он прикурил ее от золотой зажигалки, а пачку бросил перед собой на стол. – Итак. Вы в обиде на журнал «Капитал».

Роз ощетинилась. В его манере разговаривать чувствовалось высокомерие. Она полезла в свою сумку, достала оттуда журнал и открыла его на возмутившей ее статье.

– Вот, – сказала она, протягивая ему журнал и чувствуя, как у нее вдруг начинают гореть щеки. – Эта статья – просто позор.

– Эта? – переспросил явно опешивший Блейк. – Что же могло вас так задеть в моей колонке, черт возьми?

– И вы еще спрашиваете? – скептически усмехнулась Роз. – Да все! Вы расист, капиталистическая свинья! Как у вас еще язык поворачивается спрашивать такое?! Как вам не стыдно?!

Блейк нахмурился и взял у нее журнал.

– А вы, собственно, ее читали?

– Разумеется! – резко бросила она. – И должна сказать, что еще никогда в жизни не читала ничего более высокомерного и оскорбительного по отношению к людям другой расы.

– Так что же вас задело? – снова спросил он, явно недоумевая.

Роз замотала головой. Она ожидала, что Доминик Блейк окажется толстокожим и самоуверенным, но такая его реакция просто не укладывалась у нее в голове.

– Ваше отношение к другим расам, – сказала она. – В тот момент, когда идея репатриации иммигрантов практически стала причиной массовых беспорядков на улицах, вы считаете разумным вот так легкомысленно раздувать это пламя?

Внезапно она запнулась, так как заметила, что Блейк улыбается. А еще она заметила, что улыбка делает его совершенно неотразимым.

– Так вы ее вообще не читали, верно? – спросил он, обрывая поток неизвестно куда уносивших ее мыслей.

– Да как вы смеете?! – возмутилась она. – Я читала ее сегодня утром. Вы там заявляете, что индусов нужно выслать на родину, и пусть они лучше голодают в своей Индии.

– Ничего подобного! – заявил Блейк, и улыбка на его губах растаяла. – Если бы вы удосужились внимательно прочесть мой материал, а не срывались бы с катушек после первого же неверно понятого слова, вы бы знали, что об Индии там вообще не говорится.

– Я вас не понимаю. – Теперь пришла пора удивляться Розамунде.

Блейк набрал в легкие воздуха и шумно выдохнул; он явно был раздражен.

– Не так давно я вернулся из путешествия по бассейну Амазонки – это в Южной Америке, мисс Бейли. – Он помахал журналом. – И в этой статье я заявляю, что нам следует индейцев – индейцев Амазонии! – оставить в покое. Я написал, что, по моим личным наблюдениям, этот народ у себя в джунглях, в привычном для них окружении, способен идеально справляться и без нашей помощи.

– Да, но… – начала было Роз, пытаясь перехватить инициативу, но он небрежно взмахнул журналом, отметая все ее возражения.

– Более того, я утверждаю, что, если мы будем продолжать вмешиваться, ведя нечестную торговлю и отправляя туда миссионеров, это приведет к тому, что индейцы будут надеяться на нас, и тогда мы, отняв у них веру в собственные силы, превратим их из гордого и самодостаточного народа в сборище батраков, переезжающих с места на место в поисках случайного заработка.

Он буквально сверлил Розамунду взглядом.

– Если вы заметили, это суждение можно применить шире в рамках расового вопроса, как вы выразились, имея в виду недавно прибывших иммигрантов из Индии. На всякий случай хочу напомнить, что Индия находится в Азии.

– А почему вы так переживаете за этих индейцев? – пробормотала она, чувствуя себя загнанной в угол.

– Сострадание присуще не только социалистам, Розамунда, – все еще раздраженно заметил он. – Более того, как раз они во многих случаях этого качества лишены напрочь.

– Возможно, это так и есть, мистер Блейк, но я тем не менее прекрасно понимаю, что представляет собой ваш журнал. И что вы за человек.

– И как же это, по-вашему, выглядит? – с едва заметной улыбкой спросил он, выпуская к потолку тоненькую струйку дыма.

– Вы из семьи землевладельцев. Привилегированная частная школа для мальчиков. Дилетант правого толка, решивший издавать собственный журнал с единственной целью – иметь возможность распространять взгляды правящей верхушки. И то, что вы съездили в отпуск в амазонские джунгли, никак не может изменить те идеи, которые насаждались людям вашего типа в течение многих поколений.

Доминик сделал глубокую затяжку.

– До своей смерти шесть лет тому назад мой отец был управляющим продуктовым магазином в Оксфорде. Мне посчастливилось получить образование в приличной школе-пансионе в графстве Кент, но от Итона это так же далеко, как от земли до неба, вы уж мне поверьте. Мои политические взгляды менялись, но большинство окружающих считало их вполне центристскими, и «Капитал» я начал издавать потому, что понимал: мы живем во времена перемен, и мне хотелось иметь место для дискуссий, где можно было бы обсуждать волнующие события, которые происходят в Лондоне.

В открытое окно доносились слабеющие возгласы топчущихся на улице членов Группы прямого действия, и Роз поняла, что задерживаться дольше нельзя.

– Хмм, – произнесла она, пытаясь сохранить достоинство.

– Можно задать вам один вопрос?

Она не ответила.

– Вам ведь плевать на журнал «Капитал». Но что же для вас важно, Розамунда Бейли?

Он посмотрел ей прямо в глаза, и это застало ее врасплох. Проклиная себя за то, что отвлекается на его красивые ресницы, она быстро взяла себя в руки.

– Для меня важно равенство, справедливость. Я считаю, что у каждого должен быть шанс, независимо от того, кто он такой и где родился.

– Полагаю, что этого же хочет большинство людей по обе стороны политических баррикад. Консерватизм берет начало в меритократии[18], либерализм – в равенстве, но разве это просто не варианты понятия «справедливость»?

Роз фыркнула. Она не любила, когда ее на чем-то подлавливали. Ей нравилось гонять людей по кругу в процессе спора, но что-то удерживало ее от того, чтобы рассердиться на Доминика Блейка.

– Бросьте. Давайте более конкретно, – не унимался Блейк. – Какие проблемы вас волнуют на самом деле? Что заставляет вас кипеть от злости, когда вы читаете прессу?

– Меня волнует то, что разработка ядерного оружия ведется бесконтрольно. Меня волнует то, что права женщин до сих пор и близко не соответствуют правам мужчин…

– Так напишите об этом! Для меня. Для «Капитала». Объясните, что вокруг не так и почему.

– Писать для вас? Для «Капитала»? Да вы смеетесь надо мной!

– Я никогда не смеюсь над теми, с кем хотел бы сотрудничать.

– Я не хочу писать для «Капитала», – пролепетала она, до сих пор не веря, что он ей это предложил.

– Но почему же?

– Вы, может быть, и не считаете его рупором правых идей, но я другого мнения.

– Мисс Бейли, митинги на улицах – и даже в Гайд-парке – это замечательно, но я все больше склоняюсь к тому, что политическую борьбу следует вести в прессе, во время радиодебатов и телевизионных передач. Я не сомневаюсь, что вам хотелось бы быть услышанной, но что может быть лучше для этого, чем печататься в серьезном издании, имеющем влияние на людей, которые действительно могут что-то изменить?

– Если только вашим читателям понравятся мои взгляды, – насмешливо бросила она.

– Вот именно! – невозмутимо произнес Доминик. – Половина из них, скорее всего, ни о чем подобном не слышала. Они общаются с друзьями, такими же, как они, которые думают так же, как они. Как можно заставить изменить образ мышления, если не подбрасывать им что-то, над чем нужно было бы думать? Чтобы по воде пошли круги, мисс Бейли, нужно бросить в воду камень.

Розамунда посмотрела на него с возмущением, но уже по другому поводу. Внутренний голос подсказывал ей, что он говорит толковые вещи, но она ни за что не призналась бы в этом даже себе самой, а не то что ему.

– Мне пора идти, – наконец сказала она, отводя глаза в сторону.