Чародейка - Трой Деннинг

Присмотревшись, Раин заметила нескольких отверженных, в пьяном виде валявшихся у стен домов.

Не заметив никаких признаков опасности. Раин осторожно пошла вдоль по улочке. Тут же в нос ей ударил целый букет отвратительных запахов помоев, мочи, экскрементов, прокисшего вина, немытых тел. Свой кинжал она держала на виду, чтобы отбить у этих отбросов общества всякую охоту приставать к ней. Обычно эльфы, в том числе и женщины, не испытывали страха, оказываясь в самых неблагополучных кварталах города. Однако одно из противоречий, присущих современному Тиру, заключалось в том, что, в то время как положение бедняков улучшалось, положение антисоциальных элементов стало еще более отчаянным. Раин хорошо помнила о неприятном происшествии, случившемся не так давно с двумя членами ее клана.

Возвращаясь как-то с богатой добычей после весьма успешного налета на один из домов в районе Площади Теней, эльфы подверглись нападению группы головорезов. Им удалось чудом спастись, но пришлось бросить награбленное добро и бежать сломя голову.

Когда Раин миновала обрюзгшего великана в тунике, на которой была изображена звезда, говорившая о том, что он когда-то служил в охране последнего царя-колдуна, сзади нее неожиданно послышался мужской голос:

— А вот и та самая шлюха!

Раин оглянулась через плечо и выругалась. В самом начале улочки стоял толстый уличный торговец вином с перевязанной головой и пустыми ножнами от кинжала на поясе. Рядом с ним находились два жреца в черном, вооруженных протазанами <протазан — вид холодного оружия, разновидность алебарды> с обсидиановыми лезвиями, свидетельствовавшими об их принадлежности к охране нового царя.

— Ты уверен, что это именно она? — спросил один из жрецов, высокий могучий атлет с рыжими волосами, заплетенными в косичку.

Раин не надо было ждать ответа торговца вином. Она и так знала, что тот будет абсолютно уверен. Даже издали торговец без труда опознает в ней женщину, с которой он только что распил две фляжки хорошего вина.

Невысокая для эльфа. Раин тем не менее была на полторы головы выше мужчин, принадлежавших к чистокровным представителям человеческой расы. У нее были коротко остриженные волосы и сильно заостренные уши. Выглядела она худощавой и гибкой. Но фигура ее казалась более соблазнительной, чем фигуры большинства женщин-эльфов. У нее были брови дугой, блестящие миндалевидные глаза цвета сапфира, орлиный нос и большой рот с полными аппетитными губами. Та же самая поразительная красота, которая ранее привлекла к ней внимание уличного торговца, теперь не оставит у него никаких сомнений в том, кто находится перед ним.

Готовая воспользоваться любым средством спасения, Раин повернулась и бросилась бежать.

— Эй, ты там, остановись! — закричал второй жрец, светловолосый полуэльф.

Раин не обратила никакого внимания на приказ жреца, полностью уверенная в том, что ее длинные ноги не подведут и помогут ей благополучно ускользнуть.

Случись это раньше, ей никогда не пришло бы в голову ослушаться жреца, и она обязательно остановилась бы, так как прекрасно знала, что жрец может прибегнуть к колдовству, чтобы задержать ее. Теперь же ни для кого не было секретом, что новый царь Тира Титхиан I оказался слабым правителем, не владеющим тайнами магии, в результате чего его чиновники, основную массу которых составляли жрецы, отвечавшие, в частности, за поддержание общественного порядка, лишились мощного оружия в борьбе с преступниками.

Именно это обстоятельство и явилось одной из главных причин появления клана Раин в столице Тира.

К тому моменту, когда Раин была уже в самом конце улочки, ее преследователи сумели пробежать всего лишь десятка два метров. Потом женщина свернула на более оживленную улицу, застроенную двух-и трехэтажными домами. На первых этажах находились всевозможные лавки с широкими дверями, в которых были установлены прилавки. Из каждой двери выглядывал проныра-эльф, предлагавший товары, без сомнения похищенные или силой отнятые членами его клана у вожатых какого-нибудь каравана, пересекавшего пустыню, или доставленные контрабандой из других городов.

— Пропустите или умрете! — закричала Раин и врезалась в толпу, угрожающе размахивая кинжалом.

Когда она начала пробиваться сквозь толпу, со всех сторон послышались испуганные крики и возгласы негодующих прохожих, поспешно уступавших дорогу. Несмотря на свою угрозу, она не тронула никого из тех, кто не был достаточно проворен. Если Раин еще сомневалась в том, что жрецы все-таки решатся тщательно прочесать весь квартал в связи с таким сравнительно мелким правонарушением — кражей кинжала, то она была совершенно убеждена в том, что они совсем по-другому посмотрят на дело, если пострадает множество невинных людей.

Поэтому, вместо того чтобы с помощью кинжала пробивать себе дорогу в густой толпе. Раин прибегла к более безопасным приемам, привлекавшим к ней гораздо меньшее внимание. Она просто расталкивала прохожих. Вскоре вся улица сотрясалась от проклятий людей, сбитых ею с ног. Когда же Раин наконец осмелилась оглянуться через плечо, чтобы выяснить, как далеко ей удалось оторваться от своих преследователей, она не увидела никого из них.

Улица резко повернула влево, и беглянка больше не видела улочку, из которой только что выбежала. Уверенная в том, что преследователи не сумеют догнать ее, воровка перешла с бега на шаг. Не останавливаясь, она вытащила нижний конец своей блузки с глубоким вырезом из-под пояса из змеиной кожи, затем засунула под него кинжал и снова опустила подол блузки вниз, прикрыв оружие. Своим плоским упругим животом она ощущала тепло и опасность, исходящие от стального лезвия. Вскоре она вся затрепетала от приятного возбуждения. Этот кинжал был первым металлическим оружием, попавшим ей в руки. Соприкосновение кожи с гладкой поверхностью кинжала вызывало пьянящее ощущение могущества, о чем говорила торжествующая улыбка, появившаяся на ее лице.

Раин подошла к лавке, в дверях которой черноволосый эльф, перегнувшись через прилавок, разговаривал с двумя юношами, чистокровными представителями человеческой расы. В руке эльф держал полдюжины округлых разноцветных камешков, каждый из которых сверкал каким-то цветом радуги.

— Алый цвет означает любовь, — объяснял молодым людям эльф. — Если ты будешь держать его под языком в течение трех дней…

— То ты обязательно задохнешься, когда уснешь, — договорил за него юноша постарше.

— Нет, — возразил эльф, в котором Раин узнала Хайара, одного из своих единокровных братьев. — Ты никогда не проглотишь ни одного из этих волшебных камней. Но если ты все сделаешь так, как я тебе говорю, ты завоюешь сердце любой женщины, которой захочешь обладать.