Белый дом. Президенту Обама лично в руки. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ - Игорь Угляр

19. Угроза изнасилования.

В течении 30 (тридцати дней делу будет даден ход, сексуального хищника вычислят и изгонят (хорошо если не посадят, это запросто) из монастыря под фейкиной вывеской REMINGTON COLLEGE. Далее идет разьяснение политики проводимой во взаимотношениях между учнями и преподавателями в которых взрослым людям так же доходчиво разьясняется кого, где и когда можно похлопать ниже талии, а кого и нет.

А еще тебе покажут кино. В том кино будет сцена. Мимо двух парней проходит девушка. А парни эти, глядя на девушку, шушукаются так, перемигиваются между собой, затем, о ужас! они смеются! А диктор за кадром интересуется мнением твоим, что бы это значило? Каково?!

Подытожим вкратце. Внутри красиво разрисованого фантика обыкновенная какашка. Упаковка не соответствует содержимому. На территории Соединенных Штатов Америки свила гнездо, причем совершенно открыто, легально, на законных на то основаниях, полукриминальная структура со всеми характерными, присущим мафиозным структурам, чертами.

Занимающаяся обманом – раз. То, равно как, поставлен процесс обучения не имеет ничего общего с его истинным, первозданным смыслом. Учеба заменена дрессурой, причем отвратительнейшего качества. Фальсификацией – два. В результате низкого и нижайшего уровня “преподавательского состава” учащиеся зачастую получают как недостоверную информацию так и ложные практические навыки. Мошенничеством – три. Имеется в виду как преднамеренное затягивание процесса обучения, аж четыре дня в неделю с 10 до 15 с часовым перерывом на ланч, так и изучение надуманых, посторонних дисциплин в совершенно неприемлимых и ненужных обьемах.

Мои чувства? Извольте. Недоумение, презрение, гнев, зачастую переходящий в ненависть.

«Когда землевладельцы и в самом деле вас притесняют – их надо ставить на место. Эгоизм хозяев прибрежных участков возрастает год от года. Дай только им волю, и они вообще загородят всю Темзу. А пока они это делают с притоками и заводями. Они забивают в дно сваи, с одного берега на другой протягивают цепи и ко всем деревьям прибивают огромные доски с запрещением высаживаться на берег. Вид этих досок пробуждает во мне все дурные инстинкты. У меня руки чешутся, – так бы и сорвал такую доску и колотил бы ею по башке того, кто ее повесил, пока он не испустит дух, и тогда я похоронил бы его и водрузил бы эту доску над его могилой вместо памятника.

Я поделился своими чувствами с Гаррисом, и он заметил, что принимает все это еще ближе к сердцу. Он сказал, что чувствует желание не только бить того, кто прибил доску, но заодно перерезать всех членов его семьи, всех его друзей и родственников, а потом сжечь его дом. Мне показалось, что Гаррис тут переборщил, и я ему об этом сказал, но он ответил:

– Ничуть! А когда они все сгорят, я с удовольствием спою на пепелище комические куплеты.

Меня огорчило, что у Гарриса такие кровожадные наклонности. Мы не должны допускать, чтобы чувство справедливости вырождалось в примитивную мстительность. Мне пришлось потратить немало времени, внушая Гаррису более христианский взгляд на сей предмет, но в конце концов я в этом преуспел, и он обещал мне, что при всех обстоятельствах он пощадит друзей и родственников и не будет петь комических куплетов на пепелище».

Джером Джером «Трое в одной лодке не считая собаки». Позапрошлый век. Пастораль, старая, добрая викторианская Англия, добропорядочный англичанин среднего достатка, притоки, сваи, цепи, доски, священная частная собственность, делов то…

«Частная собственность. Посторонним вход запрещен». Поначалу краснокожие никак не могли взять в толк, чего собственно они хотят, эти странные белолицые пришельцы со своими побрякушками, огненной водой и изрыгающими смертоносное пламя палицами. Разве земли эти, как и леса с деревьями на нах произрастающие, луга с травой и пастбищами как и горы с ледниками, реки с рыбой как и небо с птицами, разве все это не принадлежит Богу, думали опоенные огненной водой краснокожие дети природы, подписывая себе смертные приговора. Как может принадлежать кому – то то, что принадлежит всем? «Посторонним вход запрещен». Посторонний на этой земле человек не имеющий права прилечь на траву, сорвать полевой цветок, испить глоток воды, перейти вброд ручей, поохотиться с сачком за бабочкой, а полюбовавшись, отпустить на волю… «Частная собственность». Словно смертный приговор всему живому. Осиновый кол в самое сердце. Богохульство под сенью храма. Плевок в колыбель. Испражнения на могилу.

Вычитал у Разгона покойного. Когда столбик ртути на термометре зашкаливал ниже 50 (пятидесяти по Цельсию) прописью специально для тех, кто и по сей день никак не налюбуется – нацелуется на усатого, согласно ГУЛАГОВых инструкций зэкам милостиво, вот она забота о людях!, разрешалось оставаться в лагере. Начальствовал в том исправительно – образцовом учреждении для врагов народа один специфический товарищ украинских кровей, имевший обыкновение, прежде чем с утра пораньше принять на грудь, свериться с показаниями ртутного столбика за окном. Но, так уж в этом лучшем из миров заведено и тут ничего не попишешь, что у каждого большого начальника, даже такого как начальник лагеря, есть наверху еще больший начальник. Вот тот, который еще больший и звонит меньшему. Ты почему мать твою перемать людей на лесоповал не выводишь, государственный план, понимаешь, срываешь? А я потому не вывожу, потому что у меня минус 51. А у меня всего 49, мать твою перемать – это ему еще больший начальник. А я на фую видел тебя вместе с твоим градусником – это специфический товарищ украинских кровей, разогретый принятым с утра пораньше – еще большему начальнику.

Конец ознакомительного фрагмента.