Лишняя невеста для Альфы (СИ) - Бархатова Марина

— Я тебе говорил, что плохая идея была притащить их сюда!

— Ну, почему плохая? У меня, например, ручная зверушка появилась, — хмыкает Алекс, удобнее располагаясь у края письменного стола. Складывает руки на груди. Понятно, что он не хочет выпускать нас из поля зрения.

— Твоя зверушка чуть не сдохла вчера! — Стас всё так же взвинчен.

— Ну, ведь не сдохла, могли бы, кстати, и спасибо сказать, морды неблагодарные. Теперь ваша человечка свободна от подруги, можете её свободно пользовать, — снова улыбается этот придурок и играет бровями.

— Алекс, лучше заткнись! — в последний раз предупреждаю.

— Я то заткнусь, но хочу знать, как вы её делить будете? — брат по очереди смотрит на нас, а я знаю, что делить её не собираюсь, она вся моя… полностью! — раз так зацепила, то предлагаю пару месяцев её старшему поюзать, а потом младшенькому отдать.

Дёргаюсь в его сторону, чтобы наконец удавить эту блохастую тварь. Но Алекс продолжает, глядя мне в глаза:

— На тебе стая, Влад, — серьёзно произносит Алекс и я останавливаюсь, с трудом отводя Беса, — отец будет недоволен, если помешаешь его планам.

По х*й мне на планы отца!

— Уезжай, — повторил Стас, — всё равно она к тебе не подойдёт больше.

— А к тебе значит подойдёт?! — бешусь от безысходности. О, Луна! Алекс прав, но я не собираюсь уступать Аню брату, придумаю выход, — Что ты ей сказал про меня?

— Да, ничего не сказал! Наплёл что-то про отражение луны в глазах и свалил всё на выпитое шампанское.

— Рано или поздно она бы всё равно о Звере узнала. И хорошо, что сейчас, — отвечаю и сам чертовски хочу поверить в то, что говорю. Хотел же по-хорошему…

— Ну, конечно, так хорошо, что чуть со стены не сиганула! — снова ощетинивается Стас.

— Да, она же человек, даже не оборотница! — не выдерживает Алекс, смотрит на нас по очереди, — да её же даже трахать страшно! Порвёшь или сломаешь к утру! Луна, вы реально два долбо*ба!

Взбешённый Алекс выходит и громко хлопает дверью. В кабинете воцаряется бесящая тишина. Слышно только наше тяжёлое дыхание.

— Дай ей выбор.

Никогда. Я никогда не дам ей выбирать.

— Я её не отдам, Стас, — уверенно заявляю брату. Ему со мной не тягаться.

— Она тебя к себе не подпустит.

— Я не буду спрашивать, — уверенно смотрю в глаза брату, — Аня моя.

— Заставишь?

Не отвечаю и выхожу из кабинета.

Да, даже, если не захочет, всё равно моей будет. Вчера в её широко распахнутых от ужаса глазах я видел отражение луны… Теперь я знаю, мы обречены… оба…

Глава 7

Аня

— Кари!!! Кари!!!

Мой безумный крик разрывает пустоту ночи, эхом разносится по округе. В голове вспышками отчаяния взрывается слышимое снизу глухое «бум-бум-бум». Вздрагиваю от каждого звука. Сколько здесь метров до земли? Двадцать? Пятьдесят? Сто?

Бум…

В ужасе закрываю глаза, но картинки бьющегося о камни тела всё равно мелькают перед глазами. Из последних сил держусь за стену и вою, боль скручивает все внутренности, раздирает душу. Понимание случившегося давит бетонной плитой, расплющивает уплывающее сознание.

Кари больше нет…

Дёргаюсь и нога скользит по гладкому камню вниз в пустоту. Боже! Конвульсивно отскакиваю назад и в последний момент успеваю вернуть голую ступню обратно. Замолкаю. Шорохи и звуки вокруг тоже стихают. А через пару мгновений в тишине ночи внизу подо мной раздаётся тихий стон и следом за ним одинокий волчий вой.

Кари…

Слёзы снова застилают глаза, но я больше не издаю ни звука. Ужас накрывает с головой, проникает в каждую клеточку моего измученного тела. Кровь сворачивается от этого страшного звука. Я бы заткнула уши, но не могу оторваться от стены. Спиной ещё плотнее прижимаюсь к каменной кладке. Меня трясёт, но я не убираю руки. Страх, животный страх смерти и обреченность охватывают меня.

Кари…

Рыдания застревают в горле, но надсадные всхлипы всё-таки вырываются наружу. Не могу стереть дорожки солёных слёз, намертво вцепилась в выступающие из стены камни. Затылком прижимаюсь к холодной стене. Боюсь посмотреть вниз. Там Кари… и волки.

Я не могу, не верю… не верю…

Как это случилось с нами?

Все эти глупые мысли врываются в сознание и тут же исчезают, потом снова приходят новые и так по кругу. Сейчас ничего уже не важно. Кари больше нет и я скоро буду также лежать на камнях, раздираемая волками. А я слышу, как они бродят внизу, скулят, завывают… ждут… ждут ещё один лакомый кусочек… Твари!

Я теряю счёт времени. Впадаю в какой-то транс. Руки затекли, я знаю, ждать голодным зверям осталось недолго, скоро я последую за подругой.

Её больше нет… и меня скоро не станет…

— Аня! Аня, где ты?! — неожиданно в моё застывшее как кисель сознание врывается испуганный голос Стаса. Он мгновенно вырывает меня из пучины отчаяния. Во мне словно снова запускаются все жизненные процессы.

Мне так хочется жить!

Господи! Он пришёл! Он спасёт меня!

— Я…я здесь, — говорить не получается, сорванным голосом могу только сипеть, но Стас меня слышит.

— Аня! Держись! Я сейчас! — мужчина моментально перелезает через перила балкона и, удерживаясь за них одной рукой, вторую протягивает мне, — хватайся!

Облегчение, чёрт возьми, я испытываю сильнейшее облегчение. Страх, будто воздух из шарика, покидает меня, и тело мгновенно расслабляется, напряжение в затёкших руках и ногах почти исчезает. Я наконец-то могу нормально вздохнуть и я очень-очень хочу дотянуться до Стаса.

Осторожно отцепляю одну ладонь от каменного выступа и, плотно прижав её к холодной влажной стене, тянусь, веду в сторону, чтобы подушечками пальцев нащупать следующий бугор. Переступаю ногой на небольшой выступ, потом на следующий.

Холодный липкий пот стекает по моей исцарапанной камнями спине. Жутко холодно, но я не обращаю внимания на это, заставляю своё почти заледеневшее тело двигаться навстречу Стасу. Каждое движение даётся с неимоверным трудом. Кажется, что на ноги подвесили стокилограммовые гири, так сложно их сдвинуть с места.

Внизу воют волки, ждут меня, а я не хочу упасть вниз! Я хочу жить!

Я запрещаю себе сейчас думать о Кари, хотя слёзы продолжают стекать по моим щекам. Только теперь это слёзы облегчения и надежды. В это мгновение я думаю только о себе. Прости меня, Кари! Плакать о тебе, родная, я буду потом, когда выберусь из этого ада, из этого кошмарного замка, из этого ужаса, который никак не хочет заканчиваться.

Наконец я цепляюсь за сильную ладонь мужчины и он аккуратно, но твёрдо притягивает меня к себе, крепко обнимает и целует в макушку. И столько радости и облегчения я чувствую в его движениях, в его вздохах. Мы осторожно перебираемся на балкон и я наконец позволяю себе полностью расслабиться, скатываюсь по стене на пол. Поджимаю к себе колени, обхватываю их руками и опускаю голову.

— Всё в порядке, — шепчет Стас, обнимая меня, — я тебя нашёл, всё в порядке.

Он опускается рядом со мной на колени и бережно прижимает меня к своей груди. Его белая рубашка испачкана и свободно болтается. Моё платье порвано, волосы спутаны, руки в крови, но я счастлива. Я безмерно счастлива, что жива! Я жива!

Чувствую, как подрагивают мужские руки, когда Стас гладит меня по волосам.

— Не в порядке, — я поднимаю на мужчину заплаканные глаза, — Кари… она упала, — всхлипываю и меня прорывает, заслоны сносит, нет сил больше сдерживаться. Вцепляюсь в мужчину и сама сжимаю его в тиски. Мне так нужно почувствовать тепло его тела рядом… Я так боюсь снова остаться одна.

Стас подхватывает меня на руки и заносит в комнату. Осторожно укладывает меня на кровать. Мне так холодно, меня знобит. Вцепляюсь в руку мужчины.

— Не уходи, пожалуйста, не уходи, — всхлипываю.

Стас гладит меня по волосам, укрывает покрывалом и укладывается рядом.

— Я никуда не уйду, — притягивает меня к себе на грудь и я слышу, как сильно бьётся его сердце, — я буду рядом.