Настоящая любовь и прочее вранье - Уитни Гаскелл

Все же странно, что… судя по кое-каким репликам и, особенно, из-за признания, что он боится моего отказа встречаться с ним, похоже, что Джек вбил себе в голову, будто нравится мне куда меньше, чем я – ему. Ха! Можно подумать, каждый день женщина за тридцать, да еще моих габаритов, встречает холостого, преуспевающего, привлекательного и – что самое главное – нормального мужчину и думает: «О нет, еще одного вечера в ресторане я не выдержу!»

Либо у Джека была преступно низкая самооценка – а на это не похоже, – либо он понятия не имел о смещении баланса власти, происходящем между мужчиной и женщиной среднего возраста. Да, он только что порвал с подружкой и…

Тут меня осенило.

Я была так потрясена, что громко охнула и выпрямилась, почти вырвавшись из его объятий. Джек как-то странно посмотрел на меня, но теперь, уже зная, что происходит и почему он уделяет мне так много внимания, я так растерялась, что проигнорировала его взгляд. Как же я раньше не догадалась? Есть всего одно разумное объяснение его поведению. Джек – охотник! Тот тип мужчины, который интересуется женщиной, только пока ее преследует. Я встречала таких и раньше. Они занимательны, романтичны, вроде бы не имеют недостатков, но… при условии, что вы недоступны. Едва вы слегка расслабитесь и позволите себе ответить на его инициативу, скажем, позвонить или предложить встретиться, они бегут от вас быстрее, чем газель от львицы. Поверить не могу, что я так зазевалась! Ведь все было так ясно: неизвестно откуда взявшийся тип вдруг начинает ухаживать за мной… да что там ухаживать: активно преследовать! Вряд ли такое поведение назовешь нормальным. Просто быть не может, чтобы такой потрясающий мужик… да-да, именно потрясающий, стал без причины строить глазки такой, как я, если, разумеется, у него нет своей, извращенной цели.

Джек, конечно, никогда не признается в этом, даже если я попытаюсь припереть его к стенке. Да и какой настоящий охотник признается в чем-то подобном?! Честностью тут ничего не добьешься. А всякие попытки убежать еще больше разожгут его. Игры в недотрогу описаны как самый верный метод в любом идиотском руководстве по привлечению мужчин (но при этом вам достаются инфантильные болваны, удирающие в ту минуту, как вы выкажете к ним хоть чуточку интереса). Собственно говоря, оставался только один способ узнать, чего добивается Джек. Единственный способ узнать наверняка, преследует ли он меня только ради азарта.

Когда машина подкатила к отелю, я взглянула на Джека. Уличные огни мягко освещали его лицо. Похоже, он не знал, что сказать на прощание, и нерешительно кусал губы. Непокорные светлые волосы снова упали на лоб. Лицо казалось бледным и беззащитным, и на секунду я дрогнула. Да, одноразовые романы – не мой стиль, но ради собственного спокойствия и полного разоблачения… я пойду на это и позвоню ему меня поймать.

Прежде чем окончательно струсить, я глубоко, прерывисто вздохнула и выпалила:

– Не хотите ли подняться наверх?

ГЛАВА 4

Я проснулась и долго не могла понять, где нахожусь и который час. И при этом вовсе не страдала от похмелья: не так много было вчера выпито, но незнакомая комната и все еще продолжающееся расстройство биоритмов возымели свое действие, и я никак не…

О Господи.

Джек.

Где он?

На какое-то бесконечно ужасное мгновение мне показалось, что ночью он попросту выскользнул из номера… но нет, в ванной слышался плеск воды. Я схватила часы и увидела, что сейчас всего семь утра. И, о Боже, я была абсолютно голая. Правда, вряд ли это так уж удивительно, особенно после той незабываемой ночи, которую я провела с Джеком. Но я никогда не сплю в таком виде. И терпеть не могу, когда кто-то смотрит на мое обнаженное тело. Может, еще успею быстренько выскочить из постели и набросить пижаму, прежде чем Джек выйдет из ванной?

Но тут дверь открылась. У меня едва хватило времени откинуть волосы с лица и глубже забраться под одеяло в надежде, что я как-нибудь найду способ скромненько выбраться из постели, не позволив ему узреть свою попку.

– Ты проснулась, – улыбнулся Джек, наклоняясь, чтобы поцеловать меня. На нем был гостиничный махровый халат, а дыхание отдавало мятой, как у любого, только что почистившего зубы человека. Наверное, он воспользовался моей зубной щеткой (что я, как ни странно, нашла весьма трогательным). Хоть бы у меня изо рта не пахло слишком противно!

Я поскорее натянула одеяло до самого носа. Джек присел на край кровати, продолжая улыбаться, и мне ничего не оставалось, кроме как просиять в ответ из-под одеяла. Если он в самом деле охотник – а я по-прежнему питала определенные подозрения на этот счет, – по крайней мере манеры у него идеальные, да и такта хватило, чтобы не бросить меня посреди ночи.

– И ты тоже. Почему встал так рано? – спросила я. – По-моему, в Нью-Йорке сейчас два часа ночи.

– Знаю. Ты, должно быть, устала. Какие у тебя планы на сегодня?

Я замялась. Следовало бы провести хоть немного времени с Мадди… или, по крайней мере, убедиться, что моя подруга жива.

Взглянула на телефон, но индикатор не мигал; значит, никаких новых сообщений. Я не знала, то ли мне раздражаться за такое пренебрежение, то ли беспокоиться, не стряслось ли что-нибудь.

– Мне нужно посетить еще один отель и несколько ресторанов по списку, – осторожно ответила я.

– А позже? Ты будешь занята? У меня возникло неотложное дело, но потом я могу заехать за тобой. Вчера ты говорила, что хочешь попасть в Британский музей. Мы могли бы пойти туда вместе, а вечером – поужинать.

Джек выглядел таким трогательным со своими растрепанными волосами и в чересчур коротком белом халате, что я порывисто протянула руку и коснулась небритой щеки.

– Договорились!

Джек мгновенно просветлел, а меня кольнула знакомая тревога при мысли о том, что я зашла слишком далеко в своих чувствах к нему. Несмотря на твердые намерения оставаться равнодушной, весь посткоитальный, как выражаются медики, процесс закрепления и фиксации уже пришел в действие. Но это невероятно глупо, даже будь нам судьбой предназначено стать родственными душами или возлюбленными – если им я верила в судьбу или родственные души, чего не было и быть не могло, – все же имелось вполне реальное и достаточно большое препятствие к развитию любых отношений между нами: он жил в Лондоне, я – в Нью-Йорке. Конец сказке. Всего лишь отпускной романчик в командировке, не более того, романчик, в котором для серьезной привязанности нет места.

Я попыталась отнять руку, но Джек схватил ее, на секунду прижал к щеке и, лукаво блестя глазами, улыбнулся.

– Кстати… насчет прошлой ночи… – начал он и, не договорив, нырнул в кровать, отшвыривая халат.