Соври мне красиво (ЛП) - Роуз Чарли

— О, господи, — громко шепчу, закидывая блокнот и ручку в рюкзак. Покрывало решаю оставить, вернусь за ним завтра.

Я бегу к двери — соски из-за резких движений болят, но я игнорирую боль, — и закрываю ее за собой на замок. Одной рукой придерживая грудь, я несусь через знакомый лес, молясь, чтобы фонарик продержался до дома. Но через несколько метров телефон вырубается, и меня окутывает кромешная тьма.

— Твою мать, — чертыхаюсь я, судорожно пытаясь оживить телефон, но у меня, конечно же, ничего не выходит. Я делаю глубокий вздох, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение.

— Спокойно, спокойно, спокойно, — шепотом убеждаю себя. Чего ты боишься? Ты же ходила по этой тропе сотни раз.

Я делаю шаг, и где-то за спиной раздается хруст ветки. Я замираю и оборачиваюсь. Ничего не видно, но из-за темноты я пугаюсь каждого звука. Я жду несколько долгих секунд и, в конце концов, решаю, что это прыгнула белка или еще какой-то зверек, но, когда я снова начинаю идти, раздается новый звук. В этот раз он похож на шелест листьев под ногами, и он исходит откуда-то спереди, с левой стороны. Потом шуршать начинает и справа, и я резко поворачиваюсь туда, мысленно проклиная себя за то, что потеряла счет времени и осталась без фонарика.

Не дожидаясь, когда воображение разыграется в полную силу, я начинаю бежать в сторону дома. Позади слышу шаги, они догоняют меня, и вот тут-то я начинаю паниковать. Это никакой не зверек, а человек. И он точно не один. Я бегу, что есть мочи, мои ноги горят огнем. Слышу, что шаги становятся ближе, но когда набираюсь храбрости обернуться, то никого сзади не вижу. Я останавливаюсь и кручу головой, гадая, не сошла ли с ума. Когда я оборачиваюсь, то вижу перед собой темный силуэт.

— Бу!

Я кричу, сердце чуть не выпрыгивает из груди, но потом кто-то зажимает мне рот, а второй рукой берет за затылок.

— Заткнись, нахрен.

Тайер? Я напрягаю зрение, чтобы рассмотреть его. Не вижу лица, но знаю, что это он. Я узнаю его голос. И его запах — хвои и табака.

Он отпускает меня и, достав откуда-то фонарик, заливает мое лицо ярким светом. Я щурюсь и рукой прикрываю глаза.

— Меня кто-то преследовал, — говорю, все еще пытаясь отдышаться, и бросаю взгляд себе за спину.

— Что, правда? — спрашивает он, и я различаю в его голосе нотки веселья. И в этот момент до меня доходит. За мной бежал он. И, наверное, Холден.

— Парни, можете уже показаться! — гневно кричу я. Страх уступает место разочарованию и стыду. В темноте вспыхивают еще три фонарика, и парни ржут, как гиены. Как только они подбегают достаточно близко, фонарик Тайера освещает их лица, и мои подозрения оправдываются. Холден, Кристиан и Бейкер.

— Придурки.

Я пытаюсь протиснуться мимо Тайера, но он преграждает мне путь.

— Что ты делаешь?

— Иду домой, — рявкаю я.

— Нет, что ты делаешь здесь? — уточняет он, приближаясь ко мне. — Ты ходила в амбар?

Я сглатываю. Не хочу, чтобы Тайер узнал, что я снова приходила туда. Тогда он из вредности сделает так, чтобы я больше не могла посещать это место.

— Нет, — вру ему. — Я просто гуляла. Мне не спалось.

Он усмехается — в свете фонарика его лицо выглядит слишком зловещим — и, наклонившись ко мне еще ближе, понижает голос.

— Могу помочь тебе с этим.

Его дыхание овевает мое ухо, и по телу разбегаются мурашки.

— Помнишь, когда тебе в последний раз не спалось? — насмешливо интересуется он. — Хочешь, я снова потрогаю тебя между ног? Возможно, в этот раз я даже задействую язык.

Мои щеки краснеют, а кончики ушей вспыхивают огнем.

— Пошел ты. — Я проскакиваю мимо него, и на этот раз он меня не останавливает.

— Ну же, Шэйн, — кричит он мне вслед. — Все будет как в старые добрые времена!

Глава 6

Шэйн

— Доброе утро, солнышко, — произносит Вален, оглядывая меня с головы до ног. — Выглядишь дерьмово.

— Плохо спала, — бормочу я, ни капли не задетая ее комментарием. Из-за недостатка сна и мешковатой рубашки, которая не касается пирсинга, я похожа на бездомную.

После стычки с Тайером я всю ночь проворочалась, не в силах заснуть. Я пыталась убедить себя в том, что это просто последствия всплеска адреналина, но за бессонницей крылось нечто гораздо большее. Я могу помочь тебе с этим. Эти слова снова и снова прокручивались в моей голове. Они были грубыми и обидными, но из-за них что-то внутри меня почему-то сжималось. Как ни странно, мне удалось заснуть только после того, как я перестала бороться с желанием снять созданное Тайером напряжение. Так что, в каком-то смысле он мне действительно с этим помог. Козел.

— На обед в Dunkin’ Donuts?

— Звучит как свидание.

Мы расходимся, и я проскальзываю на первый урок и сажусь за последнюю парту. Как только все рассаживаются, из динамика начинают раздаваться утренние объявления, от звука которых я непроизвольно вздрагиваю. От недосыпа у меня всегда жутко болит голова.

— До-о-оброе утро, сосунки, — слышится пронзительный голос Тейлор. — А теперь о главном. Как вы все знаете, нам пришлось сменить наш талисман и логотип, потому что предыдущий был оскорбительным… или типа того.

Я фыркаю, расслышав в ее тоне расстройство.

— На прошлой неделе мы проголосовали, и уже есть результаты! Отныне вместо «Индейцев Сойер-Пойнта» мы называемся… — она замолкает, и на фоне звучит негромкая барабанная дробь, — «Тиграми Сойер-Пойнта»!

Одна половина класса стонет, а другая аплодирует. С воплем «бу-у-у» кто-то бросает скомканную бумажку. Я же просто радуюсь, что мы наконец-то перестали оскорблять целую группу коренного населения в угоду нашим дурацким традициям.

— Растяжку на входе, а также эмблему на полу в спортзале заменят в ближайшие несколько недель, а пока мы делаем все эти изменения, просим всех проявить терпение. Окей, теперь перейдем к следующей новости от тренера Дженсена и меня. На следующей неделе с трех тридцати до пяти в спортзале будет проходить просмотр в команду по волейболу. За дополнительной информацией обращаться в кабинет тренера.

Да я лучше выковыряю себе глаза чайной ложкой.

Какая-то часть меня жаждет хотя бы крупицы нормальности. Я действительно хороша в волейболе: это что-то привычное, что-то, что я люблю. Но другая, большая моя часть не хочет иметь ничего общего со всем, что с этим связано.

Окинув окружающих взглядом и убедившись, что никто не обращает на меня внимания, я достаю дневник с ручкой, а потом, опустив голову и спрятавшись, как за ширмой, за волосами, начинаю писать, не слушая прочие объявления.

Когда я замечаю прикрепленный к шкафчику листок бумаги, у меня в животе разворачивается страх. Зря я решила, что смогу сойти с их радаров. Подойдя к шкафчику, я читаю, что там написано.

Что общего у Шэйн Куртленд и тараканов?

Я срываю бумажку и переворачиваю ее, ожидая увидеть обидное продолжение, но на другой стороне ничего нет. За спиной раздаются смешки, и, повернувшись, я вижу Тейлор и Алексис, которые, посмеиваясь, наблюдают за мной.

— Неплохо, — бесстрастно произношу я и, скомкав листок, бросаю его на пол. Они теряют хватку. Раньше их подлянки были более остроумными, теперь же смахивают на детский лепет. Я поворачиваю замок, вводя комбинацию цифр, и, когда открываю дверцу, из моего горла вырывается душераздирающий вопль.

Отшатнувшись назад, я врезаюсь в кого-то, а из моего шкафчика начинают расползаться и падать на пол огромные тараканы. Вся дрожа, я смотрю, как они ползают по моим вещам, которых не особенно много. Запасная кофта, батончик мюсли, бальзам для губ. Все это придется выкинуть.

Мое внимание привлекает вторая записка, которая висит внутри шкафчика.