Заклятые любовники - Марина Эльденберт

– Ваша псина дурно на вас влияет.

Я сдернула шляпку и критически осмотрела. Один край был погнут, но в целом ничего страшного, починить можно.

– Вы на меня влияете не лучше. Кстати, когда ваша светлость соизволит уделить мне немного времени?

Рядом с ним змея пусть медленно, но все же росла. Сейчас она даже до середины предплечья не доставала, но сама суть мешала мне спать спокойно.

– О чем вы хотели… поговорить? – Он выделил последнее слово, а я поймала себя на мысли, что пялюсь на его губы, представляю, как он меня целует, сердце заходится в бешеном ритме. Гадина тут же отозвалась пульсацией, и я с силой сдавила запястье.

«Гореть бы тебе синим пламенем, червяк позорный!»

– Почему эта дрянь все еще растет? Вашими стараниями я ни к кому из мужчин не приближаюсь, даже чтобы поздороваться. Делаю все, о чем вы меня просите…

– Она будет расти в любом случае.

Я недоверчиво замерла.

– Но вы говорили, что заклятие не позволяет противиться воле… мужа и что не должно быть измен.

– Еще я говорил, что мы с вами связаны до тех пор, пока оно не будет разрушено. Чтобы свести его действие к минимуму… – Винсент приподнял брови.

Не нужно быть провидицей, чтобы понять, на что он намекает. То есть я, конечно, догадывалась, что благодаря какому-то доброжелателю буду сходить от желания к де Мортену с ума, но чтобы близость с ним стала жизненной необходимостью?!

– У вас все?

Я подняла на него растерянный взгляд. Если честно, поговорить я хотела не только об этом. Чудо-послание, прилагающееся к шкатулке, я передала Винсенту сразу, а вот он до сих пор ни словом не обмолвился о том, как идут дела.

– Как продвигается расследование? Могу я чем-нибудь помочь?

Интерес во взгляде де Мортена тут же сменился легким раздражением.

– Вряд ли, – Он кивнул на меня, явно намекая на изодранное платье. – Вас лучше даже из комнаты не выпускать, не говоря уж о чем-то большем. Когда все закончится, узнаете об этом первой.

Винсент прошел мимо, словно я была вешалкой.

Спокойно, Луиза. Это всего лишь игра, а желание столкнуть де Мортена с той самой горки – ну, спишем это на временное помутнение рассудка.

– Ваша светлость, еще вопрос можно? – получилось даже не язвительно.

Он развернулся, окинув меня нетерпеливым взглядом, словно спрашивая: что еще?

– Почему вы ведете себя как последняя скотина? – мило поинтересовалась я, но ответа дожидаться не стала. Насладилась сиюминутным замешательством, подхватила перепачканные юбки и гордо потопала к лестнице. Считает, что со мной можно обращаться как с вещью, ни о чем не рассказывать, спокойно выдернуть из привычной жизни, что место женщины в спальне, а не на сцене? Отлично! Ночью я ему такое представление устрою – мало не покажется!

9

В комнате было тихо и тоскливо, хоть вой. Темные плотно задернутые портьеры, темный балдахин над огромной кроватью с высоким резным изголовьем, темная мебель. Самую чуточку спасало положение светлое постельное белье и кремовая обивка кушетки и в тон ей покрывало со строгим узором. То ли у де Мортена была такая мрачная жизнь, то ли он просто не любил гостей, хотя скорее всего и первое, и второе. Насколько я помню, в прошлом Винсент тоже не жаловал общение, многие и сами его сторонились – из-за тяжелого взгляда казалось, что он смотрит прямо в душу.

Спальню озарил неяркий свет: я включила газовые светильники – здесь они были повсюду, не каждый может себе такое позволить, как и камины во всех комнатах, – пододвинула к комоду стул и устроилась возле зеркала. М-да, придется потрудиться: под глазами залегли темные круги, волосы торчат в разные стороны. Пожалуй, единственный плюс в доме де Мортена – ванная комната. Горячая вода спасет мир – в такой ванной можно нежиться и не думать о том, что через пять минут придется звать служанку с тазиком или выскакивать и насухо вытираться жестким полотенцем, чтобы не замерзнуть еще больше.

В первый же день ко мне приставили горничную, которая стала моей камеристкой. Сейчас она помогла мне раздеться и предложила помочь с ванной, но я покачала головой. Что, у меня сил не хватит кран с водой открыть? Хотя от приятной компании не отказалась бы: дома, с миссис Купер и камеристкой Джейн мы могли вместе устроиться в столовой и разговаривать обо всем на свете, здесь же подобное считалось моветоном. Гилл больше не пытался на меня нападать, но чопорное, сквозь зубы, «леди Луиза» его устами звучало как «бесстыжая девка».

Я не стала задергивать шторки, отделяющие ванну от умывальни. Положила под голову полотенце, устроилась поудобнее и созерцала то серебристо-серый кафель и картину с городским пейзажем, то густой снег за окном. Этот, наверное, еще растает, а вот следующий уже может лечь. Хорошо бы! Там и до катка недалеко. Правда, мне скорее всего каток не светит, у меня же прогулочный маршрут всего один в двух направлениях: склеп-мост-парк. Парк-мост-склеп. То есть дом.

Сам собой сложился стишок:

Вы запретили мне работать,Вы запретили мне гулять,А завтра буду с разрешеньяДышать.

Надо будет записать и отнести ему в кабинет. Или оставить на самом видном месте в гостиной. Я представила на месте узорчатой курительницы в виде дракона де Мортена, прицелилась и запустила в него мочалкой. Она проехалась по подставке для раковины и с грохотом свалилась на пол. Маленькое хулиганство не помогло: настроение продолжало ухудшаться. Я привыкла быть в центре внимания, привыкла сама за себя отвечать, а теперь что? Сижу в горячей водичке, пенные пузыри гоняю.

Утешившись тем, что без ванной не обойтись, я все-таки позволила себе еще с полчаса праздного безделья, после чего всерьез занялась реализацией коварного плана. Откопала все компоненты для зелий, которыми пользовалась по большим праздникам, они у меня хранились в большом кованом ларце, под замком. Еще бы – Луиза Фоссет не была благородных кровей, поэтому все, что я делала, делала под покровом ночи. Как-то на кухню зашла Джейн, водички попить, так я чуть на себя почти готовый крем для улучшения цвета лица не вылила. Вообще-то, я редко прибегаю к магии красоты, но тогда у меня выдалась насыщенная неделя, постоянный грим опять же… Словом, пришлось.

Зато сейчас можно было не прятаться, поэтому захватив с собой все добро, я спустилась на кухню. Увидев меня, повариха – тучная миловидная особа в накрахмаленном фартуке, с убранными под колпак волосами, мигом подобралась.

– Ужин будет вот-вот готов, леди Луиза. Вам подадут в столовой, как обычно.

Угу, как обычно. Ела я в одиночестве – де Мортен не садился со мной за стол, даже если мы – а такое случалось редко, совпадали по времени. Просто кто-то очень любил поспать и выползал из кровати, когда я уже обедала. А еще кто-то очень не любил меня.