Янтарный Меч 5. Эпоха Смертных (ЛП) - Фей Ян

То, что происходило перед ними, было явно такой сценой.

— Сестра, что с ними будет? Среди всех них самая младшая лоли из семьи Гринуар смотрела на происходящее с некоторым страхом и спрашивала.

«С ними будут обращаться как с ворами и бродягами, здесь их привяжут к столбу и покажут публике, а затем погонят обратно…»

На лицах потомков эруинской знати отразилось некоторое смущение.

«Какой позор, эти скромные люди потеряли лицо Королевства». Аврам не мог не сердито пробормотать: «Неудивительно, что дворяне Империи всегда ведут себя высокомерно перед нами».

…

Глава 907.

Аврам хотел сказать что-то еще, но, увидев, что Брендель холодно смотрит на него, быстро сжал шею и проглотил остатки слов обратно в свой дряблый живот. Конвой продолжал двигаться вперед, минуя солдат Империи и беженцев. Взгляды всех скользнули мимо дрожащих мужчин, женщин и детей, но большинство из них не произнесло ни слова. Инид и дочь герцога из Вьеро почувствовали, что атмосфера в конвое немного странная. Маленькая девочка из семьи Гринуаров крепко держала руку своей кормилицы, выглядя немного робкой. Эке, который следовал за Бренделем, выглядел так, словно хотел помочь беженцам. Он продолжал смотреть в сторону Бренделя, но не получил на это разрешения. Сержант из Яниласу следовал за ним, держа одну руку на рукояти меча, висевшего у него на поясе. Его взгляд был прикован к имперским солдатам.

Киара, с другой стороны, холодно смотрела на это со стороны. Эта маленькая девочка в чрезвычайно нескоординированной большой шляпе ученого стояла рядом с Энид и наблюдала за всем этим холодным взглядом, который был далеко не по возрасту. Время от времени ее выражение лица выражало насмешку по отношению к Авраму и остальным. У Сиэля, Хипамиры и Метиши были свои мысли, но они стояли позади Брендель, ожидая приказов. Ютта посмотрела на беженцев и слегка нахмурилась. Она видела слишком много таких сцен в этом королевстве.

Брендель даже не посмотрел на беженцев. Его взгляд даже не задерживался на имперских солдатах. Он поджал губы и с холодным лицом повел конвой сквозь хаос. Имперский рыцарь, прошедший мимо него, был проигнорирован, как будто его не существовало. Хотя люди из дипломатической группы были вместе уже почти две недели, они все еще не были знакомы с темпераментом своего командира. Они знали только, что он был близким вассалом Ее Высочества и что в прошлом он был таким же могущественным, как герцог Аррек. Будь то Аврам или дочь герцога Вьеро, большинство из них было предупреждено, чтобы они не оскорбляли этого графа, которому в будущем суждено было стать могущественным. Поэтому, если Брендель ничего не сказал, они не осмелились действовать самостоятельно. Конвой хранил молчание, пока они шаг за шагом приближались к возвышающимся воротам Черного вала.

Дипломатическая группа быстро прошла мимо караванов. Задержанные беженцы давно остались позади. Какое-то время только Эке все еще неохотно смотрел в конец конвоя. Он нахмурился и не пытался скрыть тревогу на лице, как будто не понимал, почему граф, которого он всегда уважал и был полон рыцарского духа, не позволял ему ничего сделать. Однако образ Брендель в его сердце уже достиг недосягаемой высоты. Поскольку Брендель ничего не сказал, хотя и беспокоился, ему оставалось только оставаться в колонне. Он обернулся и обнаружил, что маленькая лоли из семьи Гринуаров тоже смотрит на него. Она наклонила голову и посмотрела на него, ее светло-карие глаза были полны замешательства. Похоже, она не понимала, почему арестовали этих людей. Ей было всего семь или восемь лет. Мир дворян был еще слишком далек от нее.

Разведчики перед дипломатической группой уже доложили людям Круза, так что в это время люди Круза также знали происхождение этого благородного конвоя. Конвой медленно прибыл в Крепость Черного Меча. Брендель поднял руку, чтобы остановить всех. Вскоре после того, как конвой остановился, перед ними появились трое рыцарей Круза верхом на наземных драконах. На ведущем рыцаре был серебристо-серый церемониальный нагрудник, полный сверкающих медалей. Брендель увидел цвет его ленты и длинную гриву на его шлеме и понял, что этот человек был рыцарем-капитаном. Выражение лица дочери великого герцога де Вьеро за его спиной слегка изменилось. Согласно обычному этикету Святого Собора Огня для общения с подчиненными странами, Империя должна по крайней мере отправить сюда заместителя высшего должностного лица, чтобы проверить личность официальных посланников и приветствовать их в городе. Теперь Круз послал вместо них простого рыцаря-капитана, что было вопиющим высокомерием.

Это было не впервые. Еще три года назад, когда посланники Круза отправились в Империю на встречу с Императором, чтобы отпраздновать Новый год, с ними обошлись именно так. Возможно, даже раньше. Задолго до Года Мороза посланники королевства, похоже, привыкли к такому неуважению. Но в прошлом, когда дочь Великого Герцога читала об этом из книг по истории, она только чувствовала, что национальная сила Эруины слаба и что для такого гиганта, как Империя, естественно превосходить его. Но теперь, когда настала ее очередь испытать на себе неуважение Круза, она не могла не почувствовать обиду в своем сердце.

Но она была достаточно благоразумна, чтобы ничего не говорить.

Остальные в конвое более или менее чувствовали, что атмосфера была немного странной, но, за исключением Кьяры и Сиэля, остальные имели ограниченное представление о дипломатических процедурах, поэтому они могли только молча ждать, пока Брендель примет решение. Брендель уже ожидал этого. Он легонько похлопал по плечу еще ничего не ведавшего Аврама и попросил Фрикадельку подать документ. Только тогда последний отреагировал. Он быстро вынул документ и Перстень Печати и обеими руками почтительно вручил их Рыцарю Круза.

Он был настолько скромен, что даже сержант позади Эке не выдержал и показал недовольный вид. Но Рыцарь Круза этого не оценил. Он нетерпеливо взял документ, взглянул на него и бросил обратно Авраму. Эти несколько движений заставили даже самого несведущего Аврама понять, что документ в его руке был верительной грамотой Эруины. Если другая сторона была маркизом границы Империи, он не осмелился бы произнести ни слова, даже если бы ему бросили верительную грамоту. Но другой стороной был всего лишь маленький рыцарь-капитан. Строго говоря, он не был настоящим дворянином. Он не мог не смотреть на собеседника, разинув рот. Он не понимал, откуда взялась уверенность другой стороны.

Но Рыцарь Круза проигнорировал его. Он с отвращением посмотрел на фрикадельку и махнул рукой. “Пойдем со мной. “

Аврам стоял и не смел пошевелиться. Он бессознательно повернулся, чтобы посмотреть на Брендель. Это больше не было этикетом, который Империя должна использовать, чтобы приветствовать другие страны под властью Священного Собора Огня. Точнее, этикета не было вовсе. Каким бы глупым он ни был, он знал, что, если он будет действовать по собственной инициативе, преступление дипломатического нарушения ляжет на его голову. Но фрикаделька обнаружила, что Брендель как будто не видит его и стоит неподвижно.

Беспомощный, он мог только дрожать от страха и сказал рыцарю Круза: «Сэр рыцарь, это… кажется, не соответствует правилам?»

Он надеялся, что это была минутная неосторожность со стороны жителей Круза, и забыл о дипломатическом этикете. Но, к его разочарованию, Рыцарь холодно посмотрел на него. «Сейчас время войны. Мы не можем открыть Рыцарские врата, чтобы приветствовать вас. Если вас что-то не устраивает, вы можете выбрать крюк или вернуться тем же путем, которым пришли».

(Примечание: Рыцарские ворота были названы герцогом Семпли передними воротами крепости в честь солдат Круза, погибших в этой крепости. )

Вернуться тем же путем, которым пришли?

Аврам сильно вспотел. В этот момент он действительно увидел высокомерие кирлутцианцев. Раньше он думал, что это естественно. Этот мир уважал силу, а кулаки киррлуцианцев были достаточно большими и твердыми, так что демонстрировать такое отношение было терпимо. Но когда он насладился этим высокомерием, он понял, насколько это было ненавистно. Если бы он мог, он хотел бы ударить парня перед ним в лицо, а затем нанести удар по лицу проклятого графа Тонигеля.