Пакт. Гитлер, Сталин и инициатива германской дипломатии. 1938-1939 - Ингеборг Фляйшхауэр

360

Werth. Rußland, S. 29ff.

361

Там же, S.31.

362

И.В. Сталин. Отчетный доклад на XVIII съезде ВКП(б), в: «XVIII съезд Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Стенотчет». М., 1939.

363

Почти все историки, изучающие вопросы германо-советского сближения 1939 г., всегда придавали этой речи Сталина большое зна­чение. Правда, существуют серьезные разногласия относительно того, хотел ли Сталин с самого начала просигнализировать германской сто­роне о своей готовности к сближению. Можно выделить, примерно, че­тыре различных тезиса.

Согласно одному, Сталин совершенно определенно намеревался побудить Гитлера к сотрудничеству с СССР против западных держав. Подобный тезис никто из современников тех событий — если не прини­мать во внимание сомнительное свидетельство Риббентропа — не отста­ивал, за исключением П. Клейста, который, однако, также сделал ряд ограничений (Р. Kleist. Hitler, S. 25; Tragdie, S. 50). Впоследствии, од­нако, журналисты и некоторые историки отдали предпочтение именно этому тезису (George Denicke. The Origins of the Hitler-Stalin Pact. — In: Modern Review, N.Y., März/April 1948, p. 204-209; Rossi, Jahre, S. 21; Allard. Stalin, S. 98;Fabry. Pakt, S. 1 Myllyniemi. Krise, S. 41). Как справедливо подчеркнул Герхард Вайнберг (Germany, р. 12), этот тезис не­возможно ни подкрепить документально, ни доказать иным путем.

Сторонники другого тезиса, также признавая его недоказуемость, тем не менее утверждают, что наряду с предупреждением западным де­ржавам речь Сталина содержала и преднамеренное «приглашение» Гитлеру договориться с Советским Союзом о совместных мерах страте­гического характера. Другими словами, по их мнению, к этому момен­ту в перечне приоритетов Сталина «германская альтернатива» перешла уже в высшую, т.е. оперативную, сферу. Такого взгляда, хотя и осторожно и указывая на неподтвержденные сведения, придержива­лись: Schuman (Night, p. 213), Beloff (Policy, p. 223), Weinberg (Germany, p. 13), Duroselle (Politique, p. 99) и др.

Третьи признают, что речь Сталина сама по себе — и прежде всего, что касается западных держав, — имела очень важное значение, однако они или не считают, что выступление содержало прямое, запланиро­ванное обращение к имперскому правительству, или же обходят этот вопрос вовсе из-за отсутствия доказательств. Большинство современ­ников именно так восприняло и оценило эту речь (например, некото­рые из аккредитованных в Москве послов и журналистов). См.: Werth. Rußland, S. 30; Survey of International Affairs, 1939-1946. London, 1952, p. 530. Историки Шорске (Ambassadors, p. 502), Браубах (Weg, S. 12), Уатт (Initiation, p. 159), Хильгрубер (Außenpolitik, S. 7; Weltkrieg, S. 270), Хильгрубер, Хильдебрандт (Kalkül, S. 13) и Вебер (Entstehung, S. 32) также оставались в пределах этих, с методологической точки зрения безопасных границ.

По мнению же четвертых, выступление Сталина не имело решаю­щего значения. В нем вовсе не говорилось о необходимости выбора на­правления или новой ориентации советской внешней политики. Напротив, Сталин просто применил к резко обострившейся междуна­родной обстановке ("вторая империалистическая война") классиче­ские принципы внешней политики СССР (коллективная безопасность, деловые отношения с несоциалистическими странами, миролюбивые отношения на взаимной основе с соседними государствами).

На Западе эта точка зрения представлена в работах Эдварда Х. Карра (Munich, I, р. 13), который писал: «В речи Сталина от 10 марта 1939 г. не утверждалась какая-то определенная линия советской политики; в ней все альтернативы объявлялись открытыми, о чем и говорилось откровеннее, чем прежде». На Востоке такого взгляда придерживаются практически все ученые (см.: Фальсификаторы истории (Историческая справка), Москва, 1951,с. 17;GGVK,S. l9lft.;GSAP,S.39H;Maximytschew. Anfang, S. 278ff.; Sipols. Vorgeschichte, S. 233).

364

Отчетный доклад XVII съезду партии о работе ЦК ВКП (б) (И.В. Сталин. Соч.М., 1951, т. 13, с. 282-379.

365

Они не ограничивались Сталиным. На материале дипломатиче­ских отчетов того периода стоило бы провести психологически-историческое исследование относительно взаимных подозрений, попыток использования одних группировок против других вплоть до вооружен­ного конфликта с целью обеспечения максимальной безопасности. Об­разцы подобного мышления красной нитью проходят через дипломатическую корреспонденцию некоторых западных и восточных государств.

366

В отчетном докладе Коминтерну Дмитрий Мануильский исполь­зовал пояснения Сталина. План английской реакции состоит-де в том, чтобы, пожертвовав малыми государствами Юго-Восточной Европы, направить германский фашизм на восток против СССР; ей хотелось бы, чтобы СССР отвлек на себя германский империализм, ослабил бы Гер­манию на долгие годы и сохранил бы таким образом господствующее положение британского империализма в Европе. За выступлением Мануильского от 1 марта 1939 г. срочно последовала 15 марта примири­тельная речь Майского в Лондоне, в которой он охарактеризовал внешнюю политику СССР как политику всеобщего мира, «но не мира любой ценой, а мира, основанного на праве и порядке в международных делах». Хотя, согласно Майскому, Великобритания и СССР не всегда бывали единодушны в выборе «наилучших методов для обеспечения мира», все же «огромное значение» имел тот факт, что «в настоящий момент нигде в мире нет конфликта интересов» между обеими страна­ми. Майский, указав также на взаимную ответственность, утверждал, «что в конечном итоге судьба мира и войны зависит от характера отно­шений между Лондоном и Москвой» (Цит. по: Beloff. Policy, p. 228).

367

В докладе на Пленуме ЦК ВКП (б) 3 марта 1937 г. (И.В. Сталин. Соч. Станфорд, 1967, т. I (XIV), с. 189-224) Сталин в разделе V («Наши задачи») отметил: «Необходимо помнить и никогда не забывать, что ка­питалистическое окружение является основным фактором, определя­ющим международное положение Советского Союза» (с. 209).

368

В расчете на «рост советских районов в Китае». Кроме того, он за­метил: «Победа революции никогда не приходит сама. Ее надо подгото­вить и завоевать» («XVII съезд Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Стенотчет». М., 1934, с. 11,12).

369

Отчетные доклады Сталина на XVII на XVIII съездах ВКП (б).

370

Подобные эвфемизмы служили действенному устрашению. В этой связи необходимо рассматривать и высказывания заместителя наркома обороны и начальника Политуправления Красной Армии Льва Мехлиса, в которых он, следуя новогоднему обращению Сталина, раз­вил принцип наступательной обороны. Если уже начавшаяся вторая ми­ровая война, заявил Мехлис, будет направлена против Советского Союза, то военные действия необходимо перенести на территорию про­тивника . «Красная Армия, — сказал он, — выполнит свой интернацио­нальный долги постарается увеличить число советских республик». Шуленбург, прибывший на два дня (2 и 3 апреля) из Берлина в Москву, чтобы затем в качестве руководителя германской делегации вылететь в Тегеран на церемонию бракосочетания персидского кронпринца, ис­пользовал короткое время для того, чтобы передать эти слова в качестве предупреждения берлинским адресатам (РААА, Botschaft Moskau geheim, Pol. 3, Nr. 1, InnenpolitikderSU, Bd. 1, Moskau, 3 April, S. 233240-7). Высказывание Мехлиса, которое тогда ввиду военной слабости Советского Союза восприняли как пустую фразу, после второй мировой войны, в иных конъюнктурных условиях, претерпело понятную, но ма­ло соответствующую фактам переоценку, и стало приводиться в качест­ве мнимого доказательства экспансионистских устремлений Красной Армии (MyllyniemL Krise, S. 42f; Rauch. Geschichte, S. 367). То, что оно в действительности было направлено на военное устрашение, вытекает не в последнюю очередь из подробного обсуждения дальневосточных кон­фликтов (бои на озере Хасан, агрессивные планы Японии).

371

Сталин. Отчетный доклад на XVIII съезде ВКП (б).

372

Там же.

373

Использованное здесь русское идиоматическое выражение «за­гребать жар чужими руками» впоследствии часто переводилось с по­мощью немецкого и соответственно английского идиоматического оборота: «заставлять других таскать для себя каштаны из огня». Поэто­му это выступление Сталина называли «каштановой речью».

Но Сталин не употреблял выражения, связанного с каштанами, хотя для стиля речи Ленина (а ранее и Бисмарка) оно было вполне приемлемым (см., напр., Ленин Собр.Соч., 1932, т.26, с.8). Еще Эрнст Кёстринг подчеркнул истинный смысл этого выражения («Есть силы, которые хотели бы доставать из огня раскаленные угли чужими руками»; Teske. Köstring,S. 134). Его поправка была справедливой. Ведь Сталин имел в виду державы, которые хотели бы погасить «жар» (находящуюся в состоянии высокого накала германскую военную машину) с помощью России (германо-русской изнурительной войны). Идиоматическое выражение, связанное с каштанами, ассоциируется с эгоистической выгодой и удо­вольствием, то есть с понятиями, которые вовсе не имелись в виду.