Барьер Ориона - Макс Алексеевич Глебов

Киба замечает меня почти сразу и чуть меняет направление движения, спокойно выходя на относительно сухой берег болота. Оружия я у нее не вижу. Мой «Вал» висит за спиной, а трофейный пистолет убран в рюкзак вместе с кобурой. Руки демонстративно держу на виду, хотя что-то мне подсказывает, что весь мой арсенал не сможет даже поцарапать броню молодой женщины, остановившейся в нескольких шагах от меня.

Шлем киба снимать не стала, но его забрало обрело прозрачность, давая мне возможность рассмотреть её лицо. Очень приятное, к слову, лицо, с неожиданно мягкими для солдата чертами. Свой кевларовый шлем я снял заранее, и теперь он пристегнут к рюкзаку, так что меня рассмотреть собеседница может без всяких помех.

— Сергей Белов, — представляюсь я первым. — Охотник и в какой-то мере представитель местной власти.

— В какой-то мере? — киба чуть изгибает бровь и слегка изменяет наклон головы. На русском она общается без проблем, что меня совершенно не удивляет. При уровне техники чужих это и не должно вызывать никаких затруднений. Говорят, даже наши искусственные нейросети когда-то неплохо справлялись с переводом речи, так что у кибов таких сложностей точно возникнуть не может.

— Давайте пока не будем вдаваться в эти детали, — я ухожу от уводящего в сторону вопроса. — Судя по тому, как выглядела ваша посадка, вам почти наверняка требуется какая-то помощь.

— Мое имя Шела, — тоже решает представиться киба, и в её глазах проявляется интерес. — Вы действительно считаете, что можете нам чем-то помочь?

— Всё зависит от того, какая помощь вам требуется. Медик из меня, конечно, никакой, но у вас ведь наверняка возникли проблемы и в других сферах.

— Медицинская помощь нам уже не нужна, — лицо Шелы на мгновение становится жестче. — Что же касается остального… Что вы хотите нам предложить, охотник Сергей Белов?

— Помощь, я же уже сказал. После столь эффектного воздушного боя и падения ваших аппаратов в этот лесной массив, вами здесь многие заинтересовались. Все, кто обладает хоть какой-то властью, решили, что это их шанс стать сильнее. После войны, которую ваши предки вели на Земле полтора века назад, мой мир изменился до неузнаваемости. Вы вернули нас в средневековье. Теперь здесь правят новые феодалы, опираясь на остатки сохранившейся техники и на те артефакты, которые остались после вашего вторжения. Думаю, мне не нужно объяснять, какую ценность представляют для них ваше оружие и снаряжение, да и вы сами, как носители информации о том, как со всем этим обращаться. На вас открыта охота. Пока в ней принимают участие только два местных барона и несколько банд, но такую информацию невозможно скрыть, и скоро здесь окажутся более серьезные игроки. Как я понимаю, самостоятельно покинуть нашу планету вы не можете. Если бы вас собирались спасать, это бы уже было сделано, так что застряли вы здесь очень основательно.

— Допустим, — нехотя соглашается киба, — но чем в этой ситуации можете нам помочь вы?

— Попав в руки тех, кто здесь всем заправляет, вы окажетесь в золотой клетке. Даже если вам покажется, что вы с ними договорились, вас будут бояться, ведь вы — неподконтрольная сила, угрожающая их власти, а власть — такая штука, делиться которой никто не захочет. Из вас тем или иным образом выкачают максимум информации, а потом просто убьют или посадят под замок. И уж точно никто из наших правителей не станет помогать вам вернуться домой, даже если для этого будет возможность. Я же могу предложить вам способ избежать такого развития событий и, возможно, когда-нибудь вернуться туда, откуда вы прилетели.

— Даже так? — в словах Шелы отчетливо звучит сарказм. — И как вы собираетесь это сделать?

— Для начала я готов выступить посредником в ваших переговорах с выжившими тайкунами. — О том, что Тапар остался один, я пока не говорю. На этом Тапар настаивал в категоричной форме.

— Тайкунами? — переспрашивает киба. — Это местное название наших противников?

— Да. Они для нас тайкуны, а вы — кибы.

— Мы называем их иншерами. Впрочем, это не имеет значения. Зачем нам эти переговоры?

— Потому что у вас сейчас одна общая цель — вернуться домой. По отдельности вам этого не сделать. Не факт, что помогут и совместные усилия, но они хотя бы дадут какой-то шанс. К тому же противостоять тому, что ждет вас здесь, лучше совместно, даже несмотря на все разделяющие вас противоречия, включая и жизни погибших товарищей. Я не знаю всех подробностей, но, судя по всему, ваш бой не был заранее спланирован ни одной из сторон. У вас ведь сейчас вроде бы нет войны.

— Вот именно, что вроде бы, — Шела чуть отводит взгляд в сторону. — Подписано перемирие, но обе стороны только и делают, что готовятся к следующей схватке, хотя никто её на самом деле не хочет. По крайней мере, до тех пор, пока у одной из сторон не появится очевидное преимущество. Впрочем, мы отвлеклись. Переговоры с иншерами — это первый пункт. Есть что-то ещё?

— Естественно. Я могу сделать так, чтобы все, кто сейчас вас ищет, решили, что вы погибли, и от ваших летательных аппаратов ничего не осталось. В дополнение можно полностью отбить охоту у разных искателей приключений даже думать о походах в эти места. Само собой, мне в этом потребуется содействие, причем и ваше, и тайкунов. Ну, или иншеров, если вам так привычнее. Детали я изложу, если мое предложение вас заинтересует.

— Я так понимаю, это ещё не всё?

— Не всё. Судя по всему, оживить один из ваших летательных аппаратов будет очень непросто. Предстоит сложный ремонт, для которого потребуются редкие и труднодоступные материалы. Если мы договоримся, я могу заняться их поиском и доставкой сюда. Вам самим, по вполне понятным причинам, заниматься этим будет несколько затруднительно. Вот теперь у меня всё.

— Мне нужно обсудить ваше предложение с товарищами, — после небольшой паузы отвечает Шела, — но, прежде чем к ним вернуться, я должна понять, в чем заключается ваш личный интерес в этом деле. Вы ведь собираетесь помогать нам не из чистого альтруизма?

— Мой интерес? — я ненадолго задумываюсь над формулировкой ответа, хотя, само собой, к такому вопросу был готов заранее. — Да, у меня есть свой интерес. Мне не нравится жить в постапокалиптическом средневековье. Поэтому, как