Галобионты - Иван Беляев

Одно было плохо: теперь и речи не могло быть о том, чтобы в ближайшее время наведаться на северную базу. Дзержинец надеялся, что ему все-таки удастся найти подходящего компаньона, который будет курировать вместе с ним работу профессора. Но покуда дальше надежды дело не шло. Как показала практика, это была задача не из простых. Ни один из многочисленных кандидатов не удовлетворял всех запросов полковника.

При возвращении в Москву у полковника сложился четкий план дальнейших действий. Дзержинец позаботился о том, чтобы профессор оказался полностью отрезанным от внешнего мира. У него не было ни единого помощника, могущего оказать ему содействие. При всем своем дилетантском отношении к деятельности Степанова, полковник знал, что на генерацию и адвентацию хотя бы одной серии галобионтов ему понадобится по крайней мере не менее нескольких месяцев, поскольку, несмотря на все свои научные достижения, Антон Николаевич все же мог преодолеть физических законов мироздания. За этот период Дзержинец планировал уладить все возникшие у него проблемы. Ему больше не обязательно было осуществлять какие бы то ни было операцию с участием галобионтов. Того, что уже было сделано, хватит на долгое время. Теперь главное, – это соблюдать осторожность. На первой же встрече с Президентом Дзержинец убедился, что враги не дремлют.

– Как вы считаете, – обратился к полковнику глава государства, – почему так вышло, что великолепный дельфинарий, на котором мы побывали не так давно, постигла такая печальная участь?

– Сейчас модно говорить о кармических взаимосвязях и тому подобной чепухе, поэтому я стараюсь быть крайне осторожным в своих оценках, – спокойно отвечал Дзержинец, – боюсь показаться одновременно банальным и примитивно мыслящим, но все же скажу, что не вижу в этом ничего, кроме простого совпадения.

– Да, вы не слишком оригинальны в своих суждениях, – сухо произнес Президент и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Данную беседу стоило расценивать в качестве последнего предупреждения. Дзержинец понял это и сделал соответствующие выводы. Он не будет испытывать судьбу, которая и так слишком благосклонна к нему в последнее время: все задуманное выполнялось практически без сучка и задоринки, если не считать досадного недоразумения с галобионтом Гераклом, да и оно по сути окончилось благополучно. Следы южной базы уничтожены. Пусть люди Секретчика с ног собьются, пытаясь найти хотя бы один обломок, могущий послужить доказательством. От трупа, неизвестно каким образом прибитого к побережью поселка Белогорск при помощи Геракла удалось избавиться. Провернуть столько дел и остаться совершенно чистым – великая удача. Но судьба может и покарать, если вовремя не остановиться. Пусть профессор на базе приходит в себя, набирается новых сил. Он, Дзержинец, будет потихоньку состригать купоны со всех удачных операций и подыскивать новые ресурсы. Уметь вовремя остановиться и переждать – тоже великий дар. Полковник без ложной скромности признавал, что владеет этим умением в совершенстве. Надо повременить. Дать миру все хорошенько осмыслить, а самому себе отдохнуть. Он еще успеет занять те позиции, к которым стремится.

– Узнаешь? – громко спросил профессор, указывая Гераклу на что-то в центре просторной комнаты.

– Что это? – спросил Геракл, замерев на пороге и невольно вздрогнув от недоброго предчувствия.

– Подойди поближе, что ты мнешься, точно красная девица! – в голосе Антона Николаевича слышалось странное пугающее торжество.

Галобионт приблизился на несколько шагов. Как он ни на напрягал зрение, Геракл так и мог разглядеть того, на что указывал профессор. Он видел только опрокинутый стул, заваленный, как ему показалось, бесформенной кучей тряпья, в которой преобладали бирюзовый и кроваво-красный цвета. Геракл и сам не понять природу безотчетно охватившего его жуткого состояния. За сравнительно недолгое время своего существования галобионт достаточно насмотрелся на смерть и все, что сопутствует этому явлению, чтобы относиться к смерти вполне спокойно, безо всяких эмоций. Даже когда он узнал гибели Елены, единственного существа, к которому Геракл питал хоть какие-то теплые чувства, он хотя и был потрясен этим, но не ощутил ничего похожего на теперешнее состояние. Подняв глаза на профессора, Геракл встретился с его безумным блуждающим взглядом и вдруг догадался, откуда в нем возникло это жуткое чувство. Степанов всегда представлял для галобионта нечто незыблемое и великое. Как бы ни было широко сознание Геракла, он с самых первых минут своей жизни привык воспринимать профессора, почти как бога. И вот, когда галобионту пришлось наблюдать крушение этого божества, ему стало по-настоящему жутко.

Однако, сделав над собой некоторое усилие, Геракл преодолел и эту ступень, как до того без особых потерь для себя перешагнул через смерть Елены. Зрелище сумасшествия профессора было последним доказательством того, что в этом мире, куда его привели загадочные обстоятельства, нет абсолютно ничего незыблемого, ничего такого, в чем стоило бы быть уверенным, и уж тем более ничего, что заслуживало бы любви и преданности. Геракл сделал несколько шагов вперед, не задавая больше вопросов профессору. Ему пришлось довольно долго вглядываться, пока наконец его не осенила догадка.

– Эта та женщина? – спросил галобионт, наклонившись над телом. – Вы убили ее, Хозяин?

– Убил? – Степанов досадливо передернулся. – Разве вас, галобионтов, можно убить так просто? Пара часов релаксации и будет как новенькая!

– Она, видно, здорово провинилась перед вами, если вы так с ней обошлись, – осторожно произнес Геракл.

– А ты разве не знаешь, в чем состоит ее вина? – с какой-то пугающей веселостью ответил профессор.

Не найдясь, что на это сказать, Геракл молча переводил взгляд с Антона Николаевича на связанную женщиину.

Степанов затрясся от смеха.

– Я разгадал еще одну загадку природы, мой друг! – возвестил он, сцепив за спиной руки и начав прохаживаться по помещению, не обращая ни малейшего внимания на Любовь.

– Какую загадку, Хозяин?

– Все женщины – пустоголовые, бездушные потаскухи! Даже те, которые создаются, так сказать искусственным путем, ни на шаг не отстают от своих сестричек!

– У меня было не так много опыта, Хозяин, но я уверен, что вы абсолютно правы.

– Ах да, дружок, ты ведь уже тоже успел обжечься!

Эта мысль почему-то чрезвычайно рассмешила Антона Николаевича. Отхохотавшись, он произнес, утирая слезу:

– Когда-нибудь, мой друг, ты расскажешь мне, каким именно образом блудливая бабенка с интеллектом шимпанзе умудрилась довести тебя такой одури!