Светлые века - Йен Р. Маклауд

Она закашлялась и сперва покачала головой, потом кивнула.

– Ты иди.

Я колебался, но суматоха впереди, в лесу, нарастала. Гости столпились у конюшен. Что-то со свистом рассекло воздух. Над головой промелькнула тень. Мне на шею рухнул целый сугроб с какой-то ветки. Женщины кричали, люди вокруг указывали вверх. Тень снова заколыхалась, превращаясь в нечто гигантское и крылатое. Зеленый геральдический дракон восседал на верхушке рисклипы, которая от тяжелой ноши тряслась и раскачивалась. Зверь разинул пасть и каркнул, взмахнул крыльями и чуть приподнялся, затем снова опустился. Сперва показалось, что он единственная причина суеты и криков, но когда я попятился, то почувствовал, что вокруг опустевшей клетки собралась еще более возбужденная толпа.

Дверь была распахнута. Но кто-то был внутри, кто-то стоял на коленях в сернистой жиже. Это была Сэди: опустив голову, она баюкала то, что я сначала принял за длинный кусок мяса. Люди шептались и жестикулировали, прижимаясь к прутьям клетки. Многие мужчины плакали. Казалось, никто не понимает, что делать, и потому я вошел в клетку, спотыкаясь, направился к Сэди. Затем я понял: у того, что распростерлось у нее на коленях, было лицо. Он еще дышал.

– Ты мне не поможешь, Роберт? – Сэди гладила черный скальп, свисающий с обнаженного черепа вельграндмастера, и я отвел глаза. – Чтоб ты знал, это все моя вина.

– Вовсе нет. Это я виноват.

Ее пальцы пробежались по тому, что осталось от его глаз и носа. Она поцеловала его в разорванные губы.

– Мне так жаль, папочка, – пробормотала она. – Я была глупой эгоисткой. Все из-за какой-то дурацкой свадьбы. А теперь уже слишком поздно.

Я присел на корточки рядом с ней. Попытался заглянуть в глаза вельграндмастеру. Но там не на что было смотреть, а затем брызнула кровь, влажно хрустнули кости – и он умер. Я положил руку на плечо Сэди, однако она ее стряхнула и встала. Как многие заметят позже, она выглядела в своей окровавленной одежде собранной и грозной, стоя в драконьей клетке рядом с телом отца.

– Что ж… – Сэди вытерла руки о платье. – Он мертв. Всем следует вернуться в дом.

Гости, теперь уже совершенно безмолвные, начали расходиться.

– Где Анна?

– Осталась среди деревьев. Люди говорили…

– Я знаю, что они говорили, Робби. Она же не может здесь оставаться? И ты не можешь. Уверен, что с ней все в порядке?

Мы отыскали Анну, которая сидела на корточках у того же дерева, обняв руками колени.

– Смотрите… – Она улыбнулась и указала на что-то. Мы увидели, как дракон, посильнее взмахнув крыльями, оторвался от рисклипы, поднялся, развернулся и уменьшился в размерах, улетая на север.

Я наклонился к Анне и приподнял ее. Она не помогала и не сопротивлялась.

– Я бы отдала вам дурацкую машину, – сказала Сэди, – только вы далеко не уедете.

– Мы могли бы пойти пешком.

Она покачала головой.

В конюшнях царили безлюдье и покой, когда Сэди повела нас в тот же двор, где мы вчера – в Прошлом веке – фотографировались. Открыла дверь в стойло Звездного Всполоха. Единорог вышел – такой огромный и красивый, словно его мышцы были пропитаны светом. Она обняла его за мощную шею.

– У меня нет для него сбруи и прочего. Я катаюсь просто так, но тебя он знает, Анна. Справишься?

Анна, которая когда-то могла справиться с чем угодно и стать кем угодно, стояла и молчала.

– Ты не можешь так поступить, – сказал я.

– Почему бы и нет? – Сэди запустила пальцы в густую черную гриву зверя. Он ткнулся в хозяйку носом. – Разве ты не слышишь злопсов? Как долго, по-твоему, Всполох продержится здесь? Предпочитаю, чтобы он просто ушел и забрал с собой мою Анну, пока я не передумала.

Она открыла соседнее стойло, и рыжеватый единорог, который был ее подарком вельмастеру Порретту, заржал и выскочил.

– Какой славный. Он был бы здесь бесполезен – при любом раскладе, даже если бы я вышла замуж. Уж лучше ты его забирай, Робби. – Ступая между двумя огромными единорогами, Сэди подвела их к каменной подножке для тех, кто намеревался покататься верхом. – Ну же…

Я держал зверя за гриву, а Сэди приостановилась и молча обняла Анну, затем помогла ей забраться на спину зверя. Настала моя очередь. Там, наверху, казалось до нелепости высоко, но, по крайней мере, спина у единорога была широкая. Сэди взглянула на нас – или, скорее, пристально посмотрела на Анну.

– Куда ты пойдешь?

Анна покачала головой.

– Не знаю.

– Нам нужно вернуться в Лондон, – сказал я, покачиваясь и вцепившись в гриву единорога. – Сомневаюсь, что поезда ходят. А как насчет тебя, Сэди?

– Чего ты от меня ждешь? Останусь здесь. Я в долгу перед этим домом, моим отцом и бедной матерью, гильдией…

– Теперь все изменится.

Сэди не потрудилась ответить.

– Если надо, чтобы единорог пошел быстрее, бейте пятками, медленнее – тяните за гриву. Слева или справа – без разницы, но не так усердно, как ты это сейчас делаешь, Робби… относись к ним с уважением и прежде всего заботься об Анне. В противном случае я приду за тобой. И возьми это… – Она сунула мне в руку несколько скомканных банкнот. – Тебе понадобятся деньги, если они еще чего-нибудь стоят.

Я посмотрел на Анну.

– Готова?

Она кивнула.

Я уже собирался тронуться, как вдруг Сэди потянула единорога обратно.

– Моя шептемма, – сказала она. – Она мне нужна, чтобы защитить дом.

В моем кармане что-то всколыхнулось: свет, утраченная музыка, бесконечные танцы. Я не без внутреннего сопротивления бросил ей штуковину, которая излучала дивотьму. Сэди поймала. Хлопнула зверей по заду, и мы покинули конюшню рысью.

– Поезжайте к главным воротам! Сверните на Марин-драйв!

Когда я оглянулся, Сэди уже скрылась из виду. Она была права насчет этих удивительных созданий; они оказались весьма неглупыми. Почувствовав мою неопытность и усталость Анны, перешли на плавный аллюр по заснеженным утренним садам, покачивая рогатыми головами, и мы ощущали их теплый запах, дыхание, а снежная корка хрустела под тяжелыми копытами.

VII

Марин-драйв опустела, и во всем городке Солтфлитби самым громким звуком был плеск прилива у опор пирса. Магазины на главной улице, которые летом выставили бы наружу вертушки с карамельками, открытками, книжными новинками, а также ведерками и лопатками, были закрыты и заколочены. Впрочем, они наверняка так выглядели каждую зиму. Изменился ли мир? Наступил ли Новый век? Так или иначе, я замерз, у Анны посинели губы, она тряслась, нам нужна была одежда потеплее. Я отыскал лавку, над которой болтались золотые ножницы Гильдии галантерейщиков, неуклюже спешился