Канцлер Мальтийского ордена: Вежливые люди императора. Северный Сфинкс. К морю марш вперед! - Александр Петрович Харников

забудьте – наша задача не просто отразить вражеский десант, а полностью его уничтожить. А если его остатки пожелают сложить оружие – пленить. Надо сделать так, чтобы ни один британец не вернулся назад, в свою старую и добрую Англию. Поражение эскадры адмирала Нельсона должно быть полным.

– Я все помню, Николай Михайлович, – кивнул Багратион. – Господам офицерам и рядовым разъяснено, что бой следует вести скорее оборонительно, чем наступательно. Нам же выгодней, если англичане будут находиться на берегу перед нами. Ведь тогда их корабли не смогут в полной мере оказать им поддержку своей артиллерией, опасаясь задеть своих.

– Все правильно, Петр Иванович. Мы дадим им высадить всех своих десантников, после чего займемся планомерным истреблением неприятеля. К тому же многое будет зависеть от того, как успешно наши моряки отразят нападение эскадры адмирала Нельсона. Ведь мы всегда сможем связаться с помощью рации с нашим штабом, а вот британцы будут лишены такой возможности.

Потом мы, уже в темноте, прогулялись вдоль побережья. Беспилотник обнаружил приближение к нам скопища разнокалиберных судов под британскими военно-морскими и торговыми флагами. Здесь было два фрегата, несколько шлюпов и бригов. Более десятка парусных кораблей наши моряки пренебрежительно назвали «купцами». Скорее всего, это были захваченные британцами «призы». Трюмы их освободили от товаров, а экипажи принудили следовать вместе с эскадрой адмирала Нельсона. Они могли быть загружены боеприпасами, военным снаряжением или нести на своем борту британских морских пехотинцев.

По мнению Федора Федоровича Ушакова, этот отряд мог приблизиться к месту высадки десанта лишь затемно. И вряд ли англичане рискнут начать десантную операцию ночью. В темноте можно запросто посадить на мель или камни основные высадочные средства того времени – баркасы и вельботы. Да и кораблям было бы опасно маневрировать вдоль кромки берега.

Это хорошо. У нас есть целая ночь для того, чтобы подготовиться к встрече незваных гостей. А утром…

Светать начало где-то около четырех часов утра. Мы, всю ночь спавшие вполглаза, встрепенулись, услышав со стороны моря какой-то шум, стук и плеск весел. Ага, вот и наши британцы наконец пожаловали. Генерал Багратион, который, как и я, провел бессонную ночь, находился на своем командном пункте. Он спокойным, чуть глуховатым голосом отдавал команды офицерам егерского батальона. Те бодро козыряли ему и спешили к подчиненным.

– Вот, Николай Михайлович, сейчас все и начнется! – блеснув белоснежными зубами, произнес князь. – Посмотрим, какие они в бою, эти самые британцы…

– Петр Иванович, – ответил я, – вы не забыли предупредить ваших егерей, чтобы они поначалу не трогали британских офицеров? Потом – сколько угодно. А пока не стоит. Если мы сразу выбьем всех командиров морских пехотинцев, то солдаты могут запаниковать и бросятся к шлюпкам, чтобы вернуться на свои корабли. Мы же должны дать им возможность высадить все свои силы.

– Да, Николай Михайлович, я предупредил господ офицеров. А те должны были довести сказанное мною до солдат. Хотя… – тут Багратион посмотрел на предрассветный туман и покачал головой, – в такую темень можно запросто перепутать офицера и солдата.

– Ладно, Петр Иванович, я пойду к своим людям, а вы здесь командуйте. Я оставлю с вами одного своего подчиненного. Он и связь будет поддерживать по рации, и помощь окажет, если что.

– Ну, с Богом, – мы обнялись с князем по старому русскому обычаю. Ведь бой есть бой, и шальная пуля может найти тебя в любом месте. А мне не хотелось отправиться на тот свет, так и не досмотрев этот захватывающий исторический боевик…

* * *

23 апреля (5 мая) 1801 года. Раннее утро. Побережье Балтийского моря Береговая батарея «Штерншанц» на острове Большой Карлос.

Капитан-лейтенант Крузенштерн Иван Федорович

Неприятель все же решился атаковать Ревель. Когда вчера вечером майор Никитин сообщил мне о гибели адмирала Нельсона, я, сказать по правде, решил было, что флот британский откажется от намерения напасть на нас и отправится восвояси. Но, с другой стороны, английские моряки всегда славились отвагой и упрямством. И потому смерть такого прославленного флотоводца, как сэр Горацио, могла их только раззадорить. Видимо, так оно и случилось.

В предрассветной мгле я увидел паруса и мачты английских кораблей, медленно двигавшихся в сторону ревельской гавани. Впереди многопушечных кораблей шли шлюпки с офицерами, которые тщательно промеряли фарватер. Что ж, подобное решение вполне здравое – на подходах к гавани немало мелей и подводных скал. В условиях плохой видимости и без помощи лоцманов глубокосидящие британские корабли подвергали себя серьезной опасности.

Батарея на острове Большой Карлос была отремонтирована совсем недавно. Ранее здесь были укрепления, но потом, из-за отсутствия ухода и, скажем честно, из-за разворовывания денег подрядчиками, она со временем разрушилась. Спасибо императору нашему, Павлу Петровичу, который четыре года назад нашел деньги и сумел заставить местное начальство заняться ремонтом укреплений. Правда, удалось сделать далеко не все, но орудия на батарее «Штерншанц» были готовы к бою, а подступы к ней обнесены несколькими рядами кольев.

Я прекрасно сознавал, что канониры, какими бы хорошими они ни были, вряд ли сумеют остановить вражеский флот. Все-таки десять 74-пушечных кораблей – сила немалая. И это не считая фрегатов, бригов и вспомогательных кораблей с десантом на борту. Но потери, как я надеялся, мы неприятелю нанесем. А ведь помимо нас британцам придется сразиться с батареями «Двойная», «Кессель», «Вест» и «Ост». Это не считая пушек нашей эскадры, приготовившейся встретить на ревельском рейде те английские корабли, которые прорвутся через огонь береговых батарей.

Командует всеми нашими морскими силами адмирал Ушаков. А он опытный и умный флотоводец. Так что мы примем наших друзей-британцев, которым, как мы видим, очень понравилось без объявления войны нападать на чужие города и убивать безоружных обывателей, как говорится, with open arms[80].

Я приложил к уху устройство, которое мой друг майор Никитин называл рацией и которым он научил меня пользоваться. Именно с помощью этой самой рации я получу приказ адмирала Ушакова открыть огонь по неприятелю. Но пока она молчала. На всякий случай я еще раз обошел батарею и переговорил с канонирами, стоявшими с дымящимися фитилями в руках рядом с карронадами. Они ждали команду, чтобы поднести их к затравкам орудий. Мне показалось, что некоторые матросы шепчут молитвы, прося Господа нашего и всех святых спасти и сохранить их. Но ни у кого на лице я не увидел испуга – все морские служители были готовы до конца исполнить свой долг и пролить кровь за Отечество.

– «Звезда», я «Первый», ответьте мне, прием, – услышал я из рации голос майора Никитина.

– «Звезда» на приеме, –