"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Ворон Алексей

Если бы Звероловов не должны были ждать Их товарищи, я бы предпочел напасть на них, когда они расстанутся с местными жителями и отправятся домой. Но после того как эти трое обнаружили бы, что их оставленные друзья мертвы, они могли, вместо того чтобы уйти вместе с оружием восвояси, вернуться в Большой Стан под охрану стен и местных жителей. Нужно было действовать, не дожидаясь, пока Звероловы обнаружат, что часть их отряда уже не существует. Я принял решение, о котором часто потом вспоминал с раскаянием. Когда процессия Звероловов и местных жителей поравнялась с нами, я дал Келлу команду к нападению.

Келл бесшумно пробрался между деревьями и, обойдя отряд сзади, вышел на дорогу. Так же незаметно подошел он к отставшему Зверолову, который ничего вокруг не замечал, кроме своей юной спутницы. Так и не поняв, что произошло, он лишь удивленно всхлипнул, когда поток его острот был остановлен вошедшим ему между лопатками топором. Я лишь подивился, зачем Келлу понадобилось использовать топор, когда он мог легко вонзить клыки в шею Зверолову, тот все равно не успел бы отреагировать. Впрочем, это хороший признак, если мои воины учатся применять оружие вместо клыков. Зверолов умер так бесшумно, что идущие впереди люди ничего не заметили. Лишь сама девушка, обнаружив, что словоизлияния спутника прекратились, удивленно обернулась и увидела его лежащим посреди дороги. Но в этот же момент Келл обхватил ее рукой и закрыл ей рот ладонью.

Убийство отставшего Зверолова было командой для нас. Мы выпрыгнули из-за деревьев. Одного Зверолова сразу же убил Креок. Он нанес удар в прыжке, и выпад этот был таким молниеносным, что противник даже не успел поднять в свою защиту меч. Второй Зверолов отразил нападение Дува, и я поспешил ему на помощь. Но тут кузнец, несший большой сверток с оружием, скинул его на землю и, вытащив из него топор, с ревом бросился на меня.

— Знал ведь я, что ты вор, да не подозревал, что убийца! — проревел кузнец.

Он добавил к тяжести топора силу своей могучей руки. Удар оказался таким мощным, что отразить его было почти невозможно. Мне пришлось отклониться в сторону, чтобы увернуться. Я отступал, уклоняясь, но, словно завороженный, так и не нанес ни одного удара. Кузнец был очень силен, но недостаточно поворотлив. Я мог бы зайти ему за спину и нанести удар, но почему-то медлил, будто впав в оцепенение. Словно ожил кошмар из моих снов — огромный разъяренный кузнец, с ревом нападающий на меня.

Оба парня, что сопровождали кузнеца, остановились в растерянности. Наконец, один из них тоже бросил оружие на землю и, выхватив меч, неумело поднял его, испуганно уставившись на окружающих. Возможно, он хотел прийти на помощь кузнецу, но так и не решился, оставшись стоять в стороне, сжимая бесполезный меч. Келл отпустил девушку и бросился мне на помощь, завопив на бегу:

— Бей, что же ты, бей!

Возникло странное ощущение, будто вновь началось падение. Почва уходила из-под ног, все рушилось и плыло у меня перед глазами. Я словно ощутил движение времени, снова выпал из общего ритма. Деревья, поляна, кузнец — все раскачивалось, будто я внезапно потерял равновесие.

И вновь мне показалось, что я могу одним усилием воли повернуть время вспять и снова оказаться в той битве. И пронзительный рог Бренна вновь завыл, и меч в моих руках крошил тела врагов. Но Бренн был снова мертв, я в бешенстве рубил его убийцу, словно мясник, превратив римлянина в кровавое месиво.

Внезапно я осознал, что кто-то повис у меня на руке и услышал голос Креока:

— Бешеный ты, что ли, он давно уже мертв!

Я очнулся посреди волков, меня душила бессильная ярость. Я ничего не могу уже поделать, ничего. Бренн снова был мертв. И тогда я увидел перед собой на земле искромсанное тело кузнеца. Клыки у меня были Выпущены, лицо и одежда в крови.

Парень, что до сих пор стоял, держа в руках сверток с оружием, бросил его на землю и побежал, не разбирая дороги. Девушка обхватила голову руками и пронзительно визжала. Второй парень схватил ее за руку и потащил за собой. Но она, будто завороженная кровавой бойней, упиралась и озиралась на тело кузнеца.

Келл бросился следом, я едва остановил его. Разъяренный, он прорычал:

— Если они уйдут, то расскажут Звероловам, кто напал на их людей. Нам больше не удастся скрывать свою подготовку к войне.

— Даже если мы убьем этих юношей, в Большом Стане все равно узнают о пропаже соплеменников и известят об этом Звероловов. Несложно им будет догадаться, кто похитил их оружие.

— И все-таки Келл был прав, — сказал Креок, качая головой. — Надо было их убить. Мало ли грабителей в округе. Оружие очень дорогое,

— Убить мирных жителей, чтобы на нас обозлилась вся округа? Мало нам Звероловов, ты хочешь еще сражаться с людьми?

— Мы все равно убили одного из них, — сокрушенно сказал Креок.

— Он первым напал на нас. Хватит болтать! Быстро собирайте оружие, пока они не привели людей, — приказал я волкам.

Мы подняли свертки и, подхватив собственные мечи Звероловов, бросились бежать. Всю дорогу я корил себя за проявленную слабость. Девушку и юношей, безусловно, нужно было убить. Бренн непременно так бы и сделал. Почему я остановил Келла? Не знаю, пытались ли люди организовать погоню, но мы ее так и не услышали. Без дальнейших приключений мы добрались до Волчьего Дола.

Появились мы как раз к разделу добычи, принесенной охотниками. Даки всегда выделяли мне часть, положенную жрецу. Я обычно отдавал ее жене Креока, поскольку вождь настаивал, чтобы я ел вместе с ними.

Жена вождя была очень довольна моим согласием есть приготовленную пищу вместо сырого мяса. За свою жизнь я привык к любой еде. А эта женщина, выросшая среди людей, так и не смогла смириться с тем, что ее новые сородичи предпочитают сырое мясо, она убедила мужа и детей, а теперь еще и Дува есть вареную пищу. И это была еще одна причина для прошлых ссор вождя с убитым жрецом. Служитель уверял, что Залмоксис запрещал волкам как-либо обрабатывать еду.

Вождь позволил жене самостоятельно вести хозяйство и устанавливать собственные правила быта. Она же относилась к своему мужу с таким уважением и почтением, какое редко встречается у волчиц. Только человеческие женщины умеют создавать культ отца, подобный тому, что был в семье Креока.

Ко мне эта женщина всегда относилась с уважением, хотя теперь у нее уже не было причин так почитать меня, как прежде. Я вернул ей сына, но тут же отобрал его вместе с остальными членами семьи, включая Вендис. Волчонок, став воином, больше не позволял никому относиться к себе, как к ребенку. И прежде всего от юношеского максимализма сына страдала его мать.

Но я не осуждал Волчонка и всячески поощрял его стремление быть похожим на взрослых. Ему и так приходилось нелегко. В свои двенадцать с небольшим лет он был отделен от ровесников, еще проводивших дни в безделье или на охоте. Раньше он непрестанно хвастал перед ними дружбой со мной и теми подвигами, которые ему удалось совершить, сбежав от эллинов. А этих подвигов, по его словам, было немало, хватило бы на целый отряд взрослых воинов. Я просто поражался детской фантазии, слыша легенды о его странствиях по миру в обществе богов. Но теперь все переменилось. Он больше не сочинял историй и не тратил время на других волчат. Со свойственным молодежи презрительным пренебрежением к тем, кто лишь чуточку ниже их по статусу, он проходил мимо своих сверстников, задрав нос, лишь коротким кивком показав, что заметил их.

Но сами волчата обожали его. В их глазах Волчонок был еще большим героем, чем все остальные волки вместе взятые, ведь он был одним из них, их одногодок. Они вместе росли и играли, учились охотиться и метить территорию, кусаться и различать врагов. А теперь Волчонок расхаживал с заткнутым за пояс топором, у которого его отец чуточку укоротил рукоять.

Когда другие воины отдыхали после занятий, Волчонок продолжал тренироваться, привлекая порой для этого свою сестру. Наблюдая за ними в поединке, я разработал для них специальную тактику боя, где основное внимание было направлено не на силу удара, а на умение уходить от него. Гибкие и юркие, они могли оставаться недоступными для врага за счет скорости реакции и быстроты движения. Волчица и Волчонок научились двигаться так быстро, что даже волки терялись в поединке с ними. Человеку, вступившему в рукопашную с Волчонком или его сестрой, будет казаться, что перед ним вихрь, принимающий время от времени облик оборотня. И все же, наблюдая за ними, я чувствовал, что они слабое место моего отряда и меня самого. Если даже они не подведут в бою, то я все равно буду излишне озабочен их безопасностью. Они не идеальные воины уже просто потому, что я не могу послать их на верную смерть.