Жизнь и судьба инженера-строителя - Анатолий Модылевский

что это не самый лучший контингент для строек; но все-таки, основной рабочей силой на стройках были заключенные; в городе в окружении жилых домов находились десятки лагерей, где под усиленной охраной (вышки с автоматчиками, а иногда и пулеметчиками, собаки, натасканные на зэков, электроток по периметру забора) жили тысячи зэков; точно также охранялись и строительные объекты – огромные рабочие зоны; эти высокие заборы, окутанные километрами колючей проволоки, составляли характерный колорит города, и жители были вынуждены привыкать к этому (для иностранцев город был закрыт). По утрам, когда горожане пешком или на транспорте спешили на работу по центральной улице Красноярский рабочий, одновременно двигались колоны грузовиков с зэками; на каждом грузовике была укреплена будка, а на не застеклённых, оставленных для вентиляции, окошках были решетки из толстых металлических прутьев; внутри будок на лавках плотно сидели зэки, а снаружи дверей, и спереди по углам кузова стояли автоматчики; так ехали на работу эти «комсомольцы-добровольцы», но о них «Комсомольская правда» не писала, не положено; часто из окон слышались выкрики, порой матерные. Как курьез (я это видел своими глазами), накануне съезда КПСС, на улице вывесили большой плакат: «Партия сказала – надо, народ ответил – сделаем!»; бурная реакция проезжающих зэков – основных городских строителей – была соответственной и незамедлительной; всему этому каждый день горожане были свидетелями и утром, и в конце дня, когда зэков везли после работы в лагеря. Забегая вперед, могу сообщить: когда в 1962 году председатель правительства А.Н.Косыгин, ехавший по улице Красноярский рабочий на объект, который я строил, проезжая мимо лагеря, расположенного на Канифольном, упрекнул отцов города: «Что же вы, товарищи, до сих пор не убрали из города лагеря?»; через год этот самый большой лагерь убрали, а вот, например, лагерь на станции Енисей, находящийся в окружении 5-ти этажных жилых домов, я видел в 1980-х годах, а может он сохранился до сих пор?

Однажды мы разговорились с коренным красноярцем о многочисленных заключенных в городе, и он сказал: «Что Вы хотите, ведь Красноярск еще с царских времен был пересыльным пунктом и таким же оставался он все советские годы вплоть до настоящего времени; отсюда этапы направлялись на север в Дудинку, Норильск, Маклаково, Енисейск и др., и на юг в Абакан и города Хакассии, а также на восток страны». С этим утверждением нельзя было поспорить и нам, как и многим приехавшим на работу, становилось ясно, куда мы попали; слава Богу, мы были молоды и никакого уныния по этому поводу не испытывали; тем более, что нам пришлось жить рядом с людьми, которые попали в эти края не совсем по своей воле: кто-то отсидел срок в лагерях ГУЛАГА и на родину не уехал, поселился здесь навсегда, у кого-то родители были или зэками, или сосланными сюда из западных областей, а многие, как российские немцы Поволжья, были перевезены в Сибирь в начале войны; все это тоже характеризовало Красноярск в 1960 году.

Расположение и планировка города нам очень нравилась: город разделен могучей рекой надвое, через Енисей пролегал единственный железнодорожный мост, построенный еще в царское время, и по нему ходили электрички, перевозившие людей с левого берега – старая часть города, на правый – индустриальная его часть; летом через Енисей устанавливали понтонный мост, по которому людей возили автобусы, а зимой переправа шла по льду; коммунальный мост только строился; на левом берегу речка Кача, впадающая в Енисей, на нем живописные острова – места отдыха горожан, а самый большой остров, через который пролегал мост, со временем был хорошо благоустроен, там позже построили великолепный стадион и спортивно-театральный дворец, и остров получил своё достойное название – остров Отдыха; но самое чудесное в Красноярске – это часовня на Караульной горе, откуда открывается прекрасный вид на город; до нашего приезда в городе было построено много красивых зданий: крайком партии, центральная библиотека, речной вокзал, аэровокзал, мединститут, жилые здания на ул. Красноярский рабочий, театры и ДК – все это, естественно, было сооружено заключенными ГУЛАГА. На правом берегу, в предгорье, находились заводы, возведенные в 1940-е военные и послевоенные годы, когда не думали о том, что город расположен в бывшей пойме Енисея, окруженной горами, и весь дым будет ложиться на жилые дома; такой густой дым, особенно в безветрие, мне не приходилось видеть в городах; по этому поводу существовал анекдот: «летят из Москвы на восток Хрущев (или Брежнев?) и Никсон, смотрят на российские просторы; вдруг Никсон, увидев внизу огромное черное пятно, спрашивает: что это такое, а Хрущев говорит: это город Красноярск; Никсон: как же там люди живут? Хрущев: да мы сами удивляемся, как они там живут». Благоустройство в городе особенно на окраинах оставляло желать лучшего; порывы ветра осыпали песком лица людей, песок проникал в одежду; во время застолья горожане пели, переделав слова: «Красноярский вальс звучит, на зубах песок хрустит …». Продовольствия в магазинах города было мало, если не считать нескольких дней пребывания Хрущёва, когда появились хорошие продукты; но консервы и фрукты стабильно поставляли китайцы, так же выручали качественной одеждой и теплым бельем; спиртное в магазинах было всегда: водка московская за 3-62 и неочищенная водка, «сучок», за 2-50; нам бывалые продемонстрировали: если капнуть этой водкой на чистый носовой платок, то на нем останется черное маслянистое пятно, но в нашей компании сучок не употребляли; хорошего вина в магазинах никогда не было и чтобы его достать, например, ко дню рождения, нужно было на вокзале штурмовать вагон-ресторан проходящего московского поезда; не считаясь с ценой, иногда удавалось купить пару бутылок; кроме этого, хорошее вино было в ресторане режимной гостиницы Норильского комбината «Север», но это дорогое удовольствие, которое мы в первый год не могли себе позволить; постоянно в магазинах было крепкое с отвратительным запахом сивухи плодово-ягодное, «плодово-выгодное», за 96 копеек – вино местного производства, то ли гидролизного завода, то ли завода синтетического каучука, не помню; но самое благоприятное впечатление производили на нас окрестности города, великолепная природа: район турбазы, Столбы (№ 31), живописная дорога в Дивногорск, Мана, Базаиха (западная), сосновый бор за Березовкой, Торгашинские пещеры, Черная сопка, Березовая роща и Сопка на северо-западе и многое другое.

XXXVII

Какой можно подвести итог? Хотя я имел институтский диплом инженера-строителя, но по-настоящему им еще не стал, считался «молодым специалистом»; правда, удалось в непростых условиях справиться с трудностями и построить в суровых зимних условиях, среди прочих, два важнейших объекта фабрики – приемные бункера и корпус дробления; оба они, как в дальнейшем показали