Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

class="p1">— Нефть. Уголь. Золотые копи в Южной Африке. Оружейное производство в Швеции. Урановые залежи на севере. Ядерные исследования, громадные залежи кобальта. Это все она.

— А почему же я раньше о ней ничего не слышал?

— Она не хочет, чтобы о ней знали.

— Разве можно сохранить такое в тайне?

— Запросто, если иметь достаточно меди, нефти, ядерного топлива, оружия и всего остального. С помощью денег можно сделать себе рекламу, но также и хранить тайны.

— Но кто она на самом деле?

— Ее отец был американцем. Кажется, он владел железными дорогами или, возможно, разводил чикагских свиней, в те времена на этом можно было сколотить капитал. Чтобы сказать точно, нужно покопаться в истории. Он женился на немке по прозвищу Большая Белинда, полагаю, вы о ней слышали. Производство оружия, судостроительство — в общем, вся европейская промышленность. Это все она унаследовала от отца.

— Значит, она получила от родителей невероятное богатство, — сказал сэр Стэффорд Най, — и, следовательно, власть. Вы это хотите сказать?

— Да. Видите ли, дело не только в наследстве, она и сама делала деньги. Она унаследовала ум, она стала крупным финансистом. Все, к чему она прикасалась, приумножалось, обращаясь в огромные деньги, и она их вкладывала, пользуясь советами других людей, но в конце концов поступала так, как сама считала нужным. Она всегда процветала, всегда множила свое состояние, и оно достигло невероятных, просто сказочных размеров. Как говорится, деньги к деньгам.

— Да, это мне понятно. Если состояние велико, оно должно расти. Но чего она сама добивалась, что она получила?

— Вы только что сами ответили: власть.

— И она здесь живет? Или…

— Она ездит в Америку и Швецию. Да, она выезжает, но нечасто. Она предпочитает сидеть здесь, в центре паутины, как громадный паук, и держать в руках все нити — и финансовые, и другие тоже.

— Что это за «другие нити»?

— Искусство. Музыка, живопись, литература. А также люди, молодые люди.

— Да. Можно было бы и догадаться. У нее прекрасная коллекция картин.

— Наверху в замке их целые галереи: Рембрандт, Джотто, Рафаэль — и полные сундуки драгоценностей, среди них есть настоящие шедевры.

— И все это принадлежит одной-единственной безобразной, тучной старухе. Она хотя бы довольна?

— Не совсем, но уже близка к этому.

— Что же ей еще нужно?

— Она обожает молодежь, ей нравится над нею властвовать. Сегодня мир полон молодых бунтарей, и этому способствуют современная философия, современное мышление, писатели и все те, кого она финансирует и кем правит.

— Но как же… — Он осекся.

— Я просто не знаю. Существует необычайно разветвленная сеть. Она в некотором смысле стоит за этой сетью, поддерживает довольно странные благотворительные акции, подкармливает искренних филантропов и идеалистов, учреждает бесчисленные стипендии для студентов, художников и писателей.

— И все же вы говорите, что это не…

— Нет, это далеко не все. Готовится грандиозный переворот, в результате которого возникнет рай на земле, который уже тысячу лет обещают разные вожди, религии, мессии, учителя типа Будды, политики, — тот самый легко доступный, примитивный рай, в который верили ассасины, который обещал им их хозяин и который, как им казалось, они от него получили.

— Наркотиками она тоже занимается?

— Да, они ей необходимы, чтобы заставить людей покориться ее воле. Кроме того, с их помощью можно истреблять слабых, тех, кто, по ее мнению, уже ни на что не годен, хотя когда-то подавал надежды. Сама она не принимает наркотики, у нее сильная воля, зато они — самое легкое и естественное средство для истребления слабых.

— А как же сила? Одной пропагандой многого не добьешься.

— Ну конечно же нет. Пропаганда — это лишь первый этап, когда, кстати, огромное количество оружия доставляется в неразвитые страны, а оттуда — в другие места. Танки, пушки и ядерное оружие идет в Африку, в Южные моря и Южную Америку. В ЮАР затеваются большие дела: молодых ребят и девушек обучают военному делу, там громадные склады оружия и отравляющих веществ…

— Кошмар! Откуда вы все это знаете, Рената?

— Кое-что слышала, а кое-что разузнавала сама.

— Но вы, вы и она?…

— Даже в самом тщательно продуманном проекте всегда найдется какое-нибудь уязвимое место. — Она внезапно рассмеялась. — Видите ли, когда-то она была влюблена в моего дедушку. Глупейшая история. Он жил в этих местах, у него был замок в миле отсюда.

— Тоже гений?

— Вовсе нет, он был просто хорошим охотником, красивым распутником и очень нравился женщинам. Так что поэтому она в некотором смысле — моя покровительница, а я — одна из ее новообращенных или рабынь! Я на нее работаю: ищу для нее людей и выполняю ее поручения в разных странах.

— Правда?

— Что вы хотите этим сказать?

— Да нет, ничего.

Он посмотрел на Ренату и снова вспомнил аэропорт. Он работает на Ренату и с Ренатой. Она привезла его в этот замок. Кто отдал ей этот приказ? Большая, громадная Шарлотта в центре своей паутины? В определенных дипломатических кругах он имел репутацию ненадежного человека. Возможно, он мог бы быть полезен этим людям, но полезен в ничтожной мере и в довольно оскорбительном смысле. И он вдруг подумал, с множеством вопросительных знаков: «Рената??? Я рискнул ей помочь во Франкфуртском аэропорту, но я не ошибся, все прошло нормально, и со мной ничего не случилось. И все-таки: кто она и что собой представляет на самом деле? Я не знаю, я не могу ни в чем быть уверен. В нынешнее время вообще нельзя быть уверенным ни в ком, абсолютно ни в ком. Может быть, ей приказали меня добыть и вся эта франкфуртская история была умело спланирована с учетом моей склонности к риску специально, чтобы я поверил Ренате и стал ей доверять».

— Давайте снова пустим лошадей в галоп, они уже слишком долго идут шагом.

— Я не успел спросить: какова ваша роль во всем этом?

— Я выполняю приказы.

— Чьи?

— Всегда существует некая оппозиция. Есть люди, которые подозревают о грядущих событиях и убеждены, что этого не должно случиться.

— И вы на их стороне?

— Да, я так говорю.

— Что вы имеете в виду, Рената?

— Я так говорю, — повторила она.

— А тот вчерашний юноша…

— Франц-Иосиф?

— Его так зовут?

— Это имя, под которым его знают.

— Но у него есть и другое, не так ли?

— Вы думаете?

— Но ведь он же и есть Юный Зигфрид?

— Вы таким его увидели? Вы поняли, что он играет именно эту роль?

— По-моему, да. Юноша-герой, арийский парень — в этой стране он непременно должен быть арийцем. Здесь ничего не изменилось: сверхнация, сверхчеловек. По происхождению