Полуденный мир - Павел Молитвин

Беглый осмотр судна убедил Мгала, что Дижоль не лгал: «Забияка» не был по-настоящему пиратским кораблем. Несмотря на грозную славу, утвердившуюся за дувианцами, хлеб свой насущный они добывали не морским разбоем, а контрабандой и обычными перевозками грузов, ловлей рыбы, жемчуга и черепах, добычей и продажей губок и кораллов. Команда «Забияки» не была исключением. При случае она потрошила мелкие купеческие суденышки, но едва ли решилась бы напасть на большой торговый корабль, не говоря уже о боевом. Судно длиной тридцать пять и шириной десять локтей, не имевшее ни тарана, ни катапульт, с командой в сорок человек, годилось для каботажного плавания и достаточно дальних морских переходов, но никак не для схватки со специально экипированным кораблем.

Покойный капитан уверял, что при хорошем ветре «Забияка» обгонит чуть ли не любое судно, однако северянин-догадывался, что тут Дижоль преувеличивал — такого рода похвальбу можно услышать от каждого второго судовладельца, чей корабль не является зерновозом и не предназначен для транспортировки леса или камня. Кроме того, даже если сам Дижоль умел выжать из «Забияки» хорошую скорость, это ещё не значило, что кто-либо другой сумеет сделать то же самое. Из замечаний Номбера Мгал понял, что Лив не только числилась, но и на самом деле была помощником капитана, то есть тем единственным человеком на судне, который умел управлять им, мог заставить развить необходимую скорость и привести в Бай-Балан или к сокровищнице Маронды. Но захочет ли кровожадная девица выполнить требования нового капитана? Это был вопрос, который надо решить немедленно, и, оставив Эмрика, Гиля и Китиану в каюте, чтобы они могли перекусить и привести себя в порядок после заточения, Мгал вышел на палубу.

Суета, связанная со спешным отплытием, постепенно улеглась. Прямой парус и два расположенных над ним треугольных поймали ветер, а несколько матросов уже устанавливали артемон — небольшой прямоугольный парус, крепившийся к похожей на бушприт наклонной мачте на носу судна. По словам Дижоля, артемон улучшал маневренность корабля, позволяя ему ходить при боковых ветрах.

Позвав Фипа, Бемса и Номбера, с которыми он успел сойтись ближе других, северянин отошел с ними к борту, где их не могли слышать остальные моряки, и поделился своими тревогами.

— Беспокоят тебя, как я понимаю, две вещи: кто поведет корабль через Жемчужное море и сможем ли мы в случае нужды уйти от погони, — уточнил Фип, выслушав новоиспеченного капитана. — На самом деле это один и тот же вопрос — Дижоль не преувеличивал быстроходность «Забияки»; если его поведет знающий мореход — он при хорошем ветре обгонит добрую половину кораблей, вышедших с нами из сагрской гавани.

Мгал посмотрел на усеявшие залив разноцветные паруса в заливе и про себя отметил, что по крайней мере пять кораблей идут одним с ними курсом, а Фип между тем продолжал:

— Лив отлично справлялась со своими обязанностями и в отсутствие Дижоля успешно заменяла его. Она сможет, если это будет угодно Шимберлалу — Отцу Покровителю, привести корабль к цели, ориентируясь по звездам и картам Дижоля, хотя едва ли сделает это по своей воле…

— Кстати, где она?

— Лив отлеживается на корме, и за ней присматривает Пелиар.

Мгал проверил, на месте ли кинжал, дав себе обещание не спускать глаз с девицы, которая при первой возможности без колебаний отправит его на свидание с предками, и подумал, что дувианцы не отличаются сентиментальностью. Отыскав знакомого старичка сторожа, Бемс поручил ему заботу об останках своего капитана и, вручив вместо платы за хлопоты захваченный в бою с гвардейцами меч, счел, по-видимому, свой долг перед покойным выполненным. Видя недоумение Мгала, он, правда, пояснил, что необходимый ритуал прощания они совершат в открытом море, как поступить с телом, старик знает лучше его, брать же на борт покойника, особенно бывшего капитана, — дурная примета, да и труп на такой жаре начнет быстро разлагаться.

— Итак, Лив по своей воле «Забияку» через Жемчужное море не поведет — она у нас упрямица, — вернулся к начатому разговору Фип, — и потому у нас есть выбор: либо заставить её вновь стать помощницей капитана, либо идти на Дувиан за человеком, способным её заменить. Но это отнимет много времени. Человека такого не враз сыщешь, к кораблю надо привыкнуть, узнать его, полюбить, только тогда он покажет, на что способен, и к тому же после нашего появления в дувианской гавани…

— …Половина стоящих в ней судов устремится за нами к сокровищнице, как бы ни старались мы сохранить цель плавания в тайне, — закончил Номбер.

— Именно так, — кивнул Фип. — Если же Лив вернется к своим обязанностям…

— Кто может заставить её, если она не захочет? — прервал его Мгал.

Пираты заулыбались, дивясь неосведомленности и недогадливости своего капитана. Фип открыл рот для неспеш-. ного и обстоятельного ответа, но Бемс опередил его и, ткнув' северянина в грудь коротким мясистым пальцем, прогудел:

— Ты! Ты заставишь! Она твоя рабыня и обязана подчиниться!

— Вот еще! Никогда не имел рабов! Да и ставкой, помнится, был «Забияка», а не свобода?

— И её свобода тоже! Фальяр по пьяному делу проиграл свою дочь Дижолю, а тот вместе с кораблем или, лучше сказать, как часть корабельного имущества завещал её тебе, — пояснил Номбер.

— Не понимаю. Она сражалась со мной и утверждала, что владеет половиной судна. Вы сами подтвердили это.

— Ну да, Дижоль называл её своей женой, и в качестве супруги она могла претендовать на часть его имущества. Дело можно было передать на рассмотрение в Совет мореходов, но свидетелей или документа о свадьбе у неё нет. О том, что она выкупилась или является вольноотпущенницей, — тоже, и потому Лив решилась прибегнуть к поединку. Выглядел ты после драки с гвардейцами неважно, и её меч дважды был в опасной близости от твоего тела. Удивительно, как это тебе удалось так быстро оклематься, Гиль небось потрудился?

— Он самый, — подтвердил северянин, поглаживая отросшую за время заточения бородку и размышляя о странных законах «граждан ста островов». — Значит, потерпев поражение, Лив стала моей рабыней, и вы считаете, её можно принудить помогать нам?

— Наконец-то дошло! Ты вправе продать её, бросить за борт, съесть в сыром или жареном виде! — заверил его Бемс и расхохотался собственной неуклюжей шутке.

— А главное — она знает об этом, — добавил Фип.

— И никто из команды не заступится за нее? Ведь вы плавали вместе, она ваш товарищ! — изумился Мгал.

— Она могла владеть половиной «Забияки» и идти с нами к сокровищнице Маронды, — вмешался Номбер. — Я сам ей это предлагал. Если бы она согласилась, мы не стали бы говорить тебе о том, что права её писаны на воде. Но Лив решила поступить по-своему, и теперь она такая же твоя собственность, как кинжал, алебарда или корабль. Кому придет в голову оспаривать твое намерение бросить свой кинжал в море или продать? Она твоя по закону, а мы чтим наши законы, иначе Дувиан давно был бы стерт с лица земли или поглощен морем.