Плечом к плечу - Дмитрий Воронин

Блайт мысленно поаплодировал волшебнице. Ах, какой хороший вопрос! И в самом деле, ведь не скажешь, что старая карга склонна к благотворительности, особенно к дурню, опорочившему себя лазаньем по чужим береговым наделам. Таких поморники часто гонят палками, пока сами не устанут, могут отобрать всё убогое имущество, а то и просто убить — нет у них более тяжкого преступления, чем попытаться перехватить кусок чужой удачи.

— Чем. Он. Заплатил? — медленно отчеканила Таша, извлекая из кольца на поясе шпагу. — Ну, живо говори!

Старуха вдруг зарыдала, мелко трясясь и подвывая. Сквозь слёзы, всхлипывания, и шмыганье с трудом пробивались обрывки слов, из которых следовало, что одна радость в жизни у Бельги была, да и то каждый добрый человек отобрать норовит, оставив её на старости лет ни с чем. И что истинно добрые люди, вообще говоря, последнее не отбирают, а ещё и сами на бедность медяшек горсть, а то и серебряшку-другую бабушке дадут, чтобы удача и к этим добрым людям по-хорошему отнеслась. Через несколько минут, убедившись, что причитания не оказывают на мрачную волшебницу должного действия, а шпага вот-вот перейдет от угрозы к непосредственному кровопусканию, старуха, дрожащей рукой, полезла под одежду.

На свет появился небольшой медальон удивительно тонкой работы. Крошечные рубины, оплетённые золотым кружевом, складывались в рисунок, напоминавший раскрывающийся бутон цветка.

— Интересно, — Блайт тут же выхватил медальон из трясущихся пальцев старухи и поднес к глазам, пытаясь в пляшущих отблесках масляных светильников разглядеть украшение. — Ох, как интересно-то получается, Таша. Не зря мы сюда приехали.

Поднявшись, он швырнул на колени хозяйки, всё ещё хлюпающей носом, несколько золотых монет.

— Вот, держи. Считай, удача пришла-таки в твой дом, Бельга. Этого золота хватит и на новую лодку, и на молодую лошадь, и на пару-тройку безделушек, подобных этой. И ещё… — он склонился над распухшими ногами старухи, привычно активируя «исцеление». Полностью болезнь не изгнать, но на какое-то время страдалице станет легче.

Несколько томительно долгих минут Бельга тупо смотрела на поблескивающие монеты. Она за всю жизнь ни разу не видела и одного золотого гура, а тут их — целых три. Только вот радость не осветила сморщенное лицо, не заставила заблестеть от счастья или от жадности глаза. Сухие пальцы коснулись тяжёлых кругляшей, собрали их в кучку, снова рассыпали по одеялу. Взгляда на гостей она более не поднимала, лишь пробормотала сквозь зубы:

— Уходи, недобрый господин. Ты принёс золото, а забрал радость. Уходи, нет от тебя удачи.

Блайт пожал плечами и вышел, придержав дверь для Таши. Та с наслаждением глотнула чистого, наполненного запахом моря воздуха, столь приятного после душной и воняющей прогорклым жиром норы, и непонимающе уставилась на спутника.

— Стоило грабить старуху?

— Стоило, Таша, ещё как стоило. Если бы пришлось отобрать медальон силой, поверь, я сделал бы и это, не задумываясь. И спасибо тебе, очень удачно ты спросила, клянусь Эмиалом.

— Что в нем такого особенного? Опять эта пресловутая магия Формы?

— Нет. Это просто золото и рубины. Вопрос лишь в том, кому этот амулет принадлежал в прошлом.

— И кому? Ангер, ради всех богов, не дразни меня.

— Эта безделушка — свадебный подарок одного юного баронета своей возлюбленной. Семейная реликвия, хранимая домом Шедаль чуть ли не со времен Разлома. Лишь супруге главы или старшего наследника рода дозволялось носить «рубиновую лилию». Драгоценность, продать которую не посмеет ни один истинный Шедаль.

Глава двенадцатая

Унгарт Седьмой. Брон

Его Величество Унгарт Седьмой, Император Гурана, в одиночестве сидел за огромным столом в кабинете, отделанном синими гобеленами. Если бы случайному человеку вздумалось (и удалось) заглянуть сюда, то он решил бы, что Император всецело занят государственными, несомненно, крайне важными делами — груда бумаг веером рассыпалась на столе перед пожилым невысоким человеком в тёмно-синем камзоле, но уже долгое время ни одной из строчек не касался взгляд.

Финансовые отчёты, доносы об истинных или придуманных злодеяниях, слёзные жалобы, униженные просьбы, обоснованные и не очень претензии — всё это в данный момент ни в малейшей степени не интересовало Императора. Куда больше его беспокоило то, что и должно беспокоить истинного властителя — положение дел в принадлежащей ему стране. Сведения о том, что на самом деле происходит на просторах Империи, стекались к её полновластному Императору не только от верной, хотя в последние годы и порядком сдавшей позиции Тайной Стражи. У Унгарта были и свои источники, служившие кто за плату, а кто и по каким-то иным, часто не вполне понятным Императору причинам. Люди, которых Унгарт не понимал, считались опасными, но он признавал — страх и золото отнюдь не самый крепкий поводок, его легко разорвать угрозами или звоном монет. Дилану он не понимал, но доверял ей.

Очень скоро дверь откроется, и в синий кабинет войдет человек, ни малейшего доверия к которому Его Величество не испытывал.

Унгарт снова уставился в стену невидящим взглядом — мысли его стремительно уносились в прошлое. Когда-то союз между Императором, Триумвиратом и Ночным Братством казался единственно правильным — сила, магия и страх, вот те три камня, на которых покоилось величие Империи. Но с тех пор прошло много лет, и ситуация в корне изменилась, это признавали многие — но мало кто решался произнести свои мысли вслух. Ночное Братство, некогда вселявшее ужас в сердца людей, изрядно измельчало, хотя Старший Брат всё ещё пытался при случае подчеркнуть свою значимость. Но следовало признать, старик, задержавшийся на этом свете сверх всякого разумного предела, умел продемонстрировать Императору лояльность и готовность к сотрудничеству.

Иное дело — Юрай Борох. Безликие за века, прошедшие с момента заключения союза, времени даром не теряли, превратившись в реальную силу, способную, при случае, не только оказывать решающее влияние на имперскую политику, но и — от себя самого Унгарт этого скрывать не собирался — но и вершить эту политику самостоятельно, не оглядываясь на трон Империи. Борох не пытался построить заговор, но чем дальше, тем вернее чувствовалось, что власть потихоньку, по капельке уплывает из рук Его Величества.

И что можно сделать? Отправить войска, дабы стереть с лица земли Святилище, а вместе с ним и скалу, на которой оно построено? Вырезать всех, носящих чеканные маски? Брон — неприступная крепость, но сильна она мужеством защитников, а не только высокими стенами и прочными воротами. Чёрная гора, на вершине которой построена обитель Верховного Жреца, являлась крепостью сама по себе, а защитники… Да, воины могут отступить или устрашиться, но вряд ли угроза смерти способна сломить дух Безликих. А узкие коридоры, вырубленные в камне, так легко превратить в смертельные ловушки. Допустим, императорские воины смогут сломить сопротивление колдунов и некромантов, но что потом? Лишившись поддержки магии, Империя ослабнет настолько, что с ней перестанет считаться даже Кинтара. О, речь не о вторжении, Ультиматум Зорана надёжно защищает обитателей Эммера от тревог войны. Но есть и другие способы.