100 великих дипломатов - Игорь Мусский

В традициях Пальмерстона Дизраэли решил поиграть британскими мускулами. Он ввел Королевский военно-морской флот в Безикскую бухту, расположенную у самого входа в Дарданеллы, — это предшествовало Крымской войне. Дизраэли был в восторге от своей выдумки. Он считал, что Союз трех императоров, «в сущности, распался, как в свое время распался триумвират в Древнем Риме».

Дизраэли предложил Шувалову решить восточный вопрос без Австро-Венгрии. Обсуждение англо-русской программы продолжалось весь июнь. В конце концов выяснилось, что Дизраэли настаивает, чтобы Россия отказалась от помощи балканским славянам и позволила Турции подавить восстание. Вероятно, Дизраэли преследовал цель довести отношения России и Австро-Венгрии до полного разрыва, которому, как ему казалось, он положил начало, отвергнув Берлинский меморандум.

Дизраэли испытывал сильнейшее давление внутри страны. Зверства турок настроили против них британское общественное мнение, а Гладстон выступал против аморальной политики Дизраэли. Премьер не мог этого не учитывать.

В ноябре 1876 года министр иностранных дел Англии лорд Дерби предложил созвать в Стамбуле европейскую конференцию, чтобы заставит Турцию провести реформы. Это предложение было внесено против желанн Дизраэли, который одобрил его только после того, как ему не удалось заключить союз с Австро-Венгрией против России. Конференция не принесла конкретных результатов. Все реформы были отвергнуты Турцией весьма простым способом: провозглашением конституцией свобод всем населявшим ее народам.

Но Дизраэли давно понял, что раздел Оттоманской империи неизбежен и хотел извлечь из этого максимальную выгоду. Он подписал Лондонский протокол 1877 года и присоединился к призыву трех северных дворов к Турции покончить с бойней на Балканах. Султан, однако, будучи уверен в то что Дизраэли на его стороне независимо от формальных к нему требований отверг и этот документ. Ответом России было объявление войны. Казалось, Россия одержала дипломатическую победу. Ее поддержали не только Австро-Венгрия и Германия, но и Франция, не говоря уже о значительной поддержке британского общественного мнения.

Но Дизраэли вел хитроумную игру, исходя из следующего расчета. Турция будет упорно отвергать все требования России и держав. В конечном итоге Россия объявит Оттоманской империи войну. Когда стороны измотав ют друг друга, Англия пригрозит царю европейской коалицией и сделает две-три военные демонстрации — и русские вынуждены будут уйти. Турция же должна будет платить Англии за спасение столицы и всей империи той ценой, которую с нее запросят. И, надо заметить, этот план удался.

В течение всей Русско-турецкой войны Англия последовательно проводила свою политическую линию. Дизраэли изображал из себя «сторонника решительных действий», требовал от парламента увеличения военных расходов, постоянно заявлял и в палате лордов, и на заседаниях кабинета об угрозе Стамбулу, Суэцкому каналу и «пути в Индию», делал вид, что Англия| вот-вот начнет военные действия.

В этот момент Игнатьев потряс всю Европу, объявив об условиях Сан- Стефанского мира с Турцией (1878), согласно которому создавалась Большая Болгария. Сан-Стефанский договор обеспечивал возможности русского контроля над проливами, что было неприемлемо для Великобритании. Русский контроль над балканскими славянами был неприемлем для Австрии. Великобритания и Австро-Венгрия объявили о непризнании договора и призвали обсудить балканский вопрос на конгрессе с участием всех заинтересованных держав. Для России это означало угрозу возврата к коалиции времен Крымской войны.

Вся энергия руководителей английской внешней политики была направлена на достижение главной цели — приобретение так называемой «компенсации», которую, как они считали, Англия должна была получить за свой нейтралитет в Русско-турецкой войне.

Конгресс был назначен на 13 июня 1878 года. Но еще до его начала Англия и Россия разрешили ключевые вопросы в соглашении, подписанном лордом Солсбери и русским министром иностранных дел Шуваловым 30 мая. В другом сепаратном соглашении Англия обещала Австро-Венгрии, что поддержит австрийскую оккупацию Боснии и Герцеговины. Но, самое главное, 4 июня британским дипломатам удалось заключить секретную конвенцию с Турцией о передаче Англии Кипра.

Впервые в британской истории премьер-министр и министр иностранных дел (Дизраэли и Солсбери) вдвоем отбыли на конгресс за пределы Британских островов, поскольку Дизраэли не желал передоверить завершение согласованных крупных дипломатических договоренностей одному лишь Солсбери. Лорд Биконсфилд также впервые обратился к конгрессу на английском языке, вместо принятого в дипломатии французского.

Когда Бисмарка спросили, кто является центральной фигурой конгресса, тот указал на Дизраэли: «Этот старый еврей и есть тот самый человек». Оба дипломата были прагматиками и терпеть не могли «лицемерной морали». Ни Бисмарк, ни Дизраэли не испытывали ни малейшей симпатии к балканским славянам. Они предпочитали разрешать политические проблемы смелыми и решительными ударами. Бисмарк позднее говорил: «…несмотря на его фантастические романы, с ним было очень легко договориться, через четверть часа уже знаешь, с кем имеешь дело, четко обозначена граница, до которой он может дойти, и стоило слегка подредактировать его мысли, как все становилось ясно». До самой смерти Дизраэли Бисмарк сохранял с ним дружеские отношения, хотя после конгресса тот вывел его в книге «Граф Феррольский».

«Можно даже утверждать, что Дизраэли является единственным государственным деятелем, которому когда-либо удалось взять верх над Бисмарком, — утверждает американский дипломат Г. Киссинджер. — Дизраэли прибыл на конгресс и занял неуязвимую позицию человека, уже добившегося своих целей, — позицию, которой Каслри наслаждался в Вене, а Сталин — после второй мировой войны. Оставались лишь вопросы, связанные с деталями реализации предшествующей договоренности между Великобританией и Россией, а также сугубо техническая проблема, кто — Турция или новая Болгария — будет контролировать балканские перевалы».

Представители России пытались добиться того, чтобы турецкие войска были выведены из Восточной Румелии, и вообще хотели уклониться от раздела Болгарии. Тогда Дизраэли распорядился подготовить к отходу его специальный поезд — это оружие впервые было использовано в качестве дипломатического приема. Демарш лорда Биконсфилда оказался не только эффектным, но и эффективным. Русская делегация пошла на уступки.

Дизраэли хотел, чтобы о Кипрской конвенции не стало известно до того момента, пока не будет решен вопрос о статусе Батума и судьбе армянских земель Закавказья. В такой обстановке английским дипломатам было легче добиваться от России все новых и новых уступок, с другой — доказывать турецкому правительству, что они защищают интересы Османской империи.

Только после того как Горчаков объявил Батум свободным портом, Англия сообщила о Кипрской конвенции. Представители европейской дипломатии были крайне удивлены опрометчивым шагом турецкого султана. Князь Лобанов-Ростовский писал: «Я сомневаюсь, чтобы султан уступил остров Кипр только для того, чтобы гарантировать свои владения в Азии: вероятно, ему внушили опасения за владение самим Константинополем, потому что Константинополь для Турции — это все».

Лорды Биконсфилд и Солсбери вернулись в Лондон триумфаторами. Им была устроена торжественная встреча. Королева удостоила «творцов мира» орденом Подвязки.

Консерваторы сочли, что никто лучше Дизраэли не справится с руководством партией и страной. С 1878 по 1880 год премьер-министр Дизраэли руководил, опираясь на прочное парламентское большинство. Основное внимание он концентрировал на проблемах колониальной империи и внешней политики.

Свободное время Дизраэли проводил в своем загородном имении Хьюэндине. Супруга Дизраэли, Мэри-Энн, была на 12 лет старше его и не очень здорова. Между ними не было никаких трений или ссор. Дизраэл много читал и занимался литературным трудом.

В 1880 года консерваторы потерпели поражение на выборах, и Дизраэли перешел на положение лидера оппозиции. Весной 1881 года он серьези заболел. К застарелым подагре и астме присоединилась тяжкая простуд. 19 апреля Дизраэли умер. Его похоронили на территории Хьюэндина, у восточной стены маленькой старинной приходской церкви.

Он по праву считается самым выдающимся государственным деятелем Англии XIX века со времен окончания наполеоновских войн.

КАМИЛЛО БЕНСО КАВУР

(1810–1861)

Граф, итальянский государственный деятель и дипломат. Премьер-министр Сардинского королевства (1852–1861, кроме 1859). Глава правительства объединенного Итальянского королевства (1861). Сыграл важную роль в процессе объединения Италии путем династических и дипломатических сделок.

Камилло Бенсо Кавур родился 10 августа 1810 года в Турине. Его отец маркиз Микеле Бенсо ди Кавур происходил из старинной аристократической семьи из Кьери и в молодости принадлежал к окружению принца Камилло Боргезе, правителя Пьемонта, в честь которого он и дал второму сык имя Камилло. Мать Камилло, Адель де Селлон, происходила из женевской дворянской семьи кальвинистов, принявшей католичество вскоре после рождения Кавура-младшего.