Танцующий лепесток хайтана - YeliangHua

направлению к одному из стеллажей он вдруг остановился. Мо Жань последовал его примеру — а затем, осмотревшись, наконец осознал, что именно задумал Ваньнин.

В углу гримерной, за стеллажом, у которого они остановились, лежали десятки манекенов. На некоторых из них были надеты костюмы, оставшиеся от постановок прежних лет — иные же просто неловко грудились в огромном пластиковом хаосе конечностей.

Ваньнин не глядя схватил одну из нелепых дамских бархатных накидок-мантий с одной из полок и молча набросил ее на Мо Жаня — на удивление она оказалась достаточно длинной, чтобы полностью скрыть одежду юноши, а отороченный искусственным мехом капюшон покрыл его голову.

Затем Чу просто толкнул юношу в сторону манекенов, и, не отвечая на его немой вопрос, быстро развернулся, чтобы уйти.

Мо Жань хотел, было, возразить, и уже даже открыл рот — однако дверной замок издал истошный лязг, а затем все снова затихло.

Юноша попытался разглядеть происходящее из-под нависающего на глаза капюшона, но темнота была слишком густой, и все, что он видел, сводилось к тусклым очертаниям нижней части стеллажей. Даже пыль на полу теперь почти невозможно было рассмотреть — настолько в помещении было темно.

Ваньнин уже успел отойти от него достаточно далеко, чтобы скрыться из его поля зрения.

«Твою ж!..»

Мо Жань вдруг понял, что Чу с самого начала не планировал скрываться от преследовавшего их человека — он всего лишь хотел убедиться, что Мо Жань будет в безопасности пока сам он отвлек бы внимание.

В идее балетмейстера присутствовала определенная логика — поскольку человек, следящий за ними, наверняка не подозревал, что Ваньнин о чем-то догадывается, а на пыльном полу присутствовали свежие следы.

Но в то же время Мо Жань не мог оставить его один на один с опасностью.

«Бл*ть!.»

Юноша отбросил с головы капюшон накидки — и тут же зажал нос, чтобы не чувствовать затхлого пыльного запаха.

«Как Ваньнин с его астмой вообще может здесь находиться?..» — пришла как-то запоздало странная мысль. Однако раздумывать над этим было некогда.

Беспомощно пошарив взглядом по стеллажам, Мо Жань в конце концов наткнулся на металлические щипцы для поленьев —массивные, и, в отличие от всевозможных мечей из пластика и фольги, вполне пригодные для самозащиты.

В следующее мгновение он, вооружившись коваными щипцами и передвигаясь как можно тише, обошел несколько полок и ящиков — и затаился за вешалкой с дряхлого вида костюмами, которая находилась всего в нескольких метрах от внимательно вглядывающегося в противоположную сторону Хуайцзуя.

«Какого хр*на он-то здесь забыл?!..»

Чу Ваньнин стоял прямо напротив мужчины — и, хвала богам, находился ближе всех к двери. Выглядел он удивительно стойко, и даже отрешенно — если бы ни его привычка нервно комкать длинные рукава свитера и хмурить брови, можно было бы подумать, что он расслаблен.

— Танцовщики уже полчаса не могли найти вас с Вэйюем, — заговорил Хуайцзуй, повернувшись к Чу наконец лицом. — Юйхэн, что происходит? Ты… в порядке?

Вопрос звучал участливо, однако было в нем что-то, от чего Мо Жаню вдруг стало не по себе.

— Со мной все хорошо. Просто подумал, что для постановки может пригодиться что-нибудь из старого реквизита, а потом… кажется, дверь заклинило, — ответил Чу почти без заминки. — Что до Мо Вэйюя, то я понятия не имею, где он.

Мо Жань тут же заметил, что балетмейстер снова вцепился в рукав свитера, словно пытался бессознательно защититься. Очевидно, ему было крайне некомфортно общаться с коллегой — однако он все еще каким-то непостижимым образом сохранял внешнее бесстрастие.

— А я ведь не раз говорил тебе, что ходить сюда не стоит. Здесь слишком пыльно и сыро — ты мог бы послать сюда кого угодно. Зачем самому дышать этой гадостью? — Хуайцзуй покачал головой, делая шаг к Чу.

Его выражение лица источало беспокойство, и даже отеческую заботу — однако чем ближе он находился к Ваньнину, тем сильнее внутри Мо Жаня скручивались щупальца ужаса. В какой-то момент он осознал, что его сердце колотится так громко, что стук едва не заглушает происходящее вокруг.

— Балетмейстер Чу! Вот вы где!.. — с наигранной улыбкой выпалил Мо Жань, не выдерживая напряжения и неловко выныривая из-за вороха разномастной одежды.

Он махнул рукой — и тут же осекся потому что понял, что все еще сжимает в ней тяжелые каминные щипцы. Полы женской накидки-мантии, которая все еще была на нем, правда, в какой-то момент скрыли его вынужденное оружие.

— …... — Хуайцзуй недоуменно воззрился на него, явно не понимая, откуда он появился. На долю секунды на его лице промелькнуло выражение крайней злости, тут же сменившееся беспокойным удивлением.

Ваньнин же недобро прищурился, а затем тихо процедил:

— Мо Вэйюй, не обязательно так кричать. У меня все хорошо со слухом.

Напряженные пальцы в тысячный раз вцепились в многостадальные края рукавов, выдавая его внутреннее волнение.

— Балетмейстер Чу послал меня за кое-чем из реквизита, и, когда я не вернулся, должно быть, начал беспокоиться и решил прийти сюда самостоятельно, — продолжил вдохновенную ложь Ваньнина Мо Жань. — Балетмейстер Чу, простите, но, мне кажется, здесь нет того меча, который вы просили…

— Меча?.. — Хуайцзуй теперь переводил взгляд с Мо Жаня на Ваньнина, как если бы не мог понять, действительно ли эти двое разыгрывают перед ним сцену, или всё происходит всерьез.

— Меч для сцены на озере Цзиньчэн, — пояснил Ваньнин, и тут же изобразил раздражение. — Мне казалось, количество мечей в старом реквизите исчисляется десятками. Неужели не нашел ни одного подходящего?

— К сожалению, нет, — Мо Жань развел руками, и снова взмахнул щипцами для камина. — Я могу пока что воспользоваться вот этим…

Хуайцзуй невольно отшатнулся в сторону потому что не ровен час Вэйюй, с его безумными навыками фехтования, мог угодить ему по лицу.

— …... — балетмейстер Чу молча уставился на Мо Жаня.

— Подойдет? — допытывался Мо Жань и снова сделал нечто смутно напоминающее выпад из экарте. Мантия цвета ядовитой фуксии взвилась вокруг него подобно кислотному облаку.

— Недурно, — Чу с совершенно серьезными лицом кивнул, а затем перевел взгляд на Хуайцзуя, и его тонкие губы дрогнули в подобии тщательно сдерживаемой улыбки. — Пожалуй, мы вернемся.

Не произнося больше ни слова, он развернулся и покинул гримерку.

Мо Жань усмехнулся, внимательно глядя на лишившегося дара речи Хуайцзуя, а затем, пожав плечами, последовал за Ваньнином, поскольку ему тоже было нечего