Творения - Афанасий Великий

9) По прочтенин этого в скором времени узнано коварство писавших. Епископы предлагали с прочими ересями предать анафеме ересь Ариеву, и на это все были согласны; но Урзаций, Валент и бывшие с ними отказывались; тогда стало уже заметно, что написали они это не искренно, но с намерением — сделанное в Никеи обратить в ничто, и вместо того ввести злоименную ересь. Посему, подивившись хитрым их речам и коварному намерению, Отцы сказали: «собрались мы, не потому что имеем нужду в излбжении веры (мы храним в себе здравую веру), но чтобы постыдить прекословящих истине и замышляющих нововведения. Поэтому, если вы написали сие, как теперь только начинающие веровать, то вы не клирики, а вступаете только в чин оглашенных. А если, с какою мыслию собрались мы, ту–же имея и вы пришли; то будем все единомысленны, ереси предадим анафеме, а сами будем хранить Отеческия предания, чтобы не было более поводов к составлению Соборов после того, как предварили нас собравшиеся в Никеи и сделали все полезное для вселенской Церкви». Но когда и на это согласны были все Епископы, упомянутые выше отказались. И все уже, признав их невеждами, обманщиками, а лучше сказать — еретиками, подтвердили Собор, бывший в Никеи, и разсудили довольствоваться им, а упомянутых выше Урзация, Валента, Герминия, Авксентия, Гаия, Демофила объявили еретиками, и низложив их, как в действительности не христиан, но ариан, написали против них на латинском языке следующее, по возможности переведенное на язык эллинский:

10) Список с соборнаго послания к Констанцию Августу.

Уверены мы, что постановленное уже давно было учинено по Божию повелению и по указу твоего благочестия. Ибо из всех городов западных собрались все мы Епископы вместе в Аримин, чтобы известною сделалась вера вселенской Церкви и явными стали противомыслящие. И после того, как нашли мы по многом разсмотрении дела, заблагоразсуждено — ту издревле пребывающую веру, которую и Пророки и Евангелия и Апостолы проповедали во имя Господа нашего Иисуса Христа, сию хранительницу царства твоего и покровительницу здравия твоего, всегда содержа, нам хранить и, до конца храня, соблюдать. Ибо неуместным и непозволительным оказалось переменять что–либо из того, что в Никеи вместе с достославным Константином, отцом и Царем твоим, законно разсмотрено и определено, то–есть, из того учения, из того верования, которое возвещено и доведено до слуха и понятия всех людей, которое одно противоборственно ереси Ариевой и для нея губительно, которым не только сия, но и прочия ереси низложены, к которому действительно и приложить что–либо опасно, и отнять от него что–либо бедственно, так–что в том и другом случае врагам откроется свобода делать, что хотят.

Посему–то Урзаций и Валент, которые издавна были сообщниками и единомышленниками арианскаго учения и объявленные отлученными от общения с нами, чтобы снова вступить в него, просили принять их покаяние и даровать им прощение в том, в чем сами себя признали погрешившими, как свидетельствуют сделанныя ими подписи. (Ради всего этого оказана была им пощада и вины прощены. Происходило же это в то время, как было соборное заседание в Медиолане, где присутствовали и пресвитеры римской Церкви). Сии, говорим, Урзаций и Валент, хотя знали, что и по кончине достойный памяти Константин со всяким тщанием и испытанием изложил веру письменно, и что после того, как он крестившись скончался и отшел к подобающему миру, неуместно вводить что–либо новое и презреть стольких святых исповедников и мучеников, составивших и написавших сии определения, пребывших мудрствующими во всем по древнему уставу Церкви (почему, веру их и временам твоего царствования предал Бог чрез Господа нашего Иисуса Христа, Которым и тебе дано царствовать так, что обладаешь и нашею вселенною); однако–же, как жалкие и бедные разумением веры, с непозволительною дерзостию снова объявили себя проповедниками злочестиваго мудрования и замышляют извратить весь порядок. Ибо, когда по твоему повелению составилось соборное заседание, сложили они с себя покрывало своего обмана. Покусились с каким–то коварством и смятением привнести нечто новое, нашедши присоединившихся к таковому сообществу Герминия, Авксентия и Гаия, производителей раздора и разногласия; и их учение, хотя одно, но превосходит все множество хулений. Когда же увидели, что не таково наше произволение и мы не одинаковых с ними злых мыслей, пришли на совещание с нами под видом, что хотят написать нечто новое. Но в скором времени обличился их образ мыслей. Посему, чтобы церковныя дела не подвергались тому–же и повторяющиеся мятежи и молвы не привели всего в разстройство, оказалось надежным — издавна определенное хранить законным и непреложным, а упомянутых выше отлучить от общения с нами. По этой причине к благоснисходительности твоей отправили мы послов, сообщить тебе решение собрания и сделать известным посредством сего послания. А послам прежде всего приказали подтверждать истину тем, что весьма древне и согласно с законом. Они доведут до сведения и твоего благочестия, что не будет мира, какой обещали Урзаций и Валент, если допустить какое–либо уклонение от сообразнаго с законом. Ибо как могут доставить мир нарушители мира? От них скорее произойдут смятение и раздор с прочими городами и с римскою Церковию.

Посему, просим твою благоснисходительность благосклонно выслушать послов наших, воззреть на них спокойным оком, и не попустить, чтобы к оскорблению скончавшихся заменено было что–либо новым; напротив того, позволь нам оставаться при том, что определено и узаконено предками, которые, можно сказать, все делали благоискусно, разумно, со Святым Духом. А нынешния нововведения этих людей в уверовавших пораждают неверие, и в неверующих жестокость. Просим еще повелеть, чтобы Епископам, пребывающим на чужой стороне и обремененным немощами возраста и недостатками нищеты, соделалось удобным возвращение к их паствам, и церкви не оставались без призора по причине заточения Епископов. А кроме сего просим еще и о том, чтобы не было ни в чем недостатка и излишества против сделаннаго прежде; но пребывало непоколебимым все со времени благочестиваго отца твоего и доныне соблюдаемое; не попусти, наконец, чтобы и нас безпокоили и отчуждали от наших епархий; но пусть Епископы, каждый вместе с народом своим, в мире совершают молитвы и богослужение, молясь о твоем царствовании, спасении и мире, которым навсегда да вознаграждает тебя Божество. Послы наши представят подписи и имена Епископов; а также твоему благочестию объяснят дело из самых божественных Писаний.

11) Пока было прилично и возможно, почтеннейшие братия, вселенский Собор и святая Церковь с свойственным им терпением и незлобием сохраняли великодушие к Урзацию, Валенту, Гаию, Герминию и Авксентию, которые, вдаваясь то в те, то в другия мудрования, возмущали все Церкви, и ныне осмелились покуситься, к вере православных присоединить еретическое умствование и обратить в ничто Никейский Собор, противоборствующий арианской ереси, привнося совне какое–то свое совершенно чуждое святейшей Церкви писанное изложение веры, так что мы почли непозволительным принять его. Они, издавна быв еретиками и противомыслящими, оказались такими же и ныне. Почему, не позволяем им вступать в общение с нами, осудив и низложив их изустно при личном их присутствии. Поэтому и вы теперь, если угодно, дайте приговор, чтобы сие ведение утверждено было такою подписью каждаго: «мы Епископы единодушно говорим: да будут низложены упомянутые выше враги, чтобы вселенская вера пребывала в мире».

И действия Ариминскаго Собора имели таковой скорый конец. Ибо никто там не разногласил, но все единодушно подписали, что было определено, и низложили ариан.

12) В суровой же Селевкии происходило следующее: в месяц, называемый у римлян Сентябрь, у Египтян Фоф, а у македонян Горпией, в число месяца, по египетскому счислению, шестнадцатое, собрались все приглашенные на Собор; было же сошедшихся там около ста шестидесяти. И поелику многие из них были обвиняемы и обвинители возопияли на них; то Акакий, Патрофил, Ураний из Тира, Евдоксий, самовольно вторгшийся в антиохийскую Церковь, Леонтий, Феодот, Евагрий, Феодул и Георгий, гонимый отвсюду, прибегают к хитрости. Убоявшись обличений обвинителей своих, присоединили они к себе других ариан, с тою же целию соделавшихся наемниками нечестия и поставленных Секундом, который низложен великим Собором, а именно: из Ливии Стефана, Серу и Полидевка, обвиненных в различных проступках, и еще Панкратия и некоего Птолемея из Мелита, и под видом изследования о вере (не тайно же было и то, что убоялись они обвинителей), стали защищать ересь и, наконец, отделились от Собора. И одни, державшиеся Акакия, были подозрительны и весьма малочисленны; а другие составляли большинство. Акакиевы сообщники с безумною дерзостию решительно отвергали написанное в Никеи и обвиняли Собор; а другие, составлявшие большинство, принимали все прочия постановления Собора, выставляли же на вид одно речение: единосущный, как подозрительное по неясности. Итак, поелику они оставались еще в Селевкии, и обвинители нападали, а обвиняемые бегали, и оттого более увлекаемы были нечестием и хулили Господа; то вознегодовали все Епископы и низложили Акакия, Патрофила, Урания, Евдоксия, бывшаго сборщика податей Георгия и других азийских — Леонтия, Феодосия, Евагрия и Феодула; от общения же с собою отлучили Астерия, Евсевия, Авгаря, Василика, Фива, Фиделия, Евтихия, Евстафия и Магна. И поступили так, потому что приглашаемые оправдаться, в чем весьма многие их обвиняли, они не являлись; и Отцы определили оставаться им осужденными, пока не оправдаются и не докажут о себе, что чисты от возводимых на них обвинений. Написав же в епархию каждаго, какой сделан над ними, суд, отправились к нечестивейшему Августу Констанцию — известить его о сделанном. Ибо так было им повелено. Таков был конец Селевкийскаго Собора.