КИМ 1 (СИ) - Prophet

- Хорошо, товарищ Артузов, - наконец, кивнул Асанья. - Сегодня я составлю план разговора, а завтра днем позвоню Компанису. Благодарю вас за ценные советы.

- Не за что, - встав с кресла, ответил Артузов. - Всего вам доброго, господин Асанья, господин Ларго!

Покинув кабинет президента, Артур Христианович направился на вокзал, где, на одном из запасных путей стоял его салон-вагон. Вагон был оборудован радиоузлом, при помощи которого, через посредничество барселонской ячейки Коминтерна, Артузов собирался связаться со Шпигельгласом. В отличие от предстоящего разговора Асаньи с Компанисом, о его разговоре с Сергеем Михайловичем анархистам знать было совершенно не обязательно.

3 мая 1937 года. 15:00.

Кабинет Л. Компаниса. Барселона, Площадь святого Иакова, дом 4.

Президент Женералитета Каталонии Луис Компанис сидел в своем кабинете и работал с документами.

Работа не шла, поскольку президент, еще вчера предупрежденный товарищем Шпигельгласом о предстоящем разговоре с Мануэлем Асаньей, заметно нервничал. Об инциденте со звонком премьер-министра Ларго ему уже доложили, так что он понимал, что разговор будет непростым. Однако, Компанис, насколько это было в его силах, подготовился к разговору и был готов до последнего защищать право Каталонии на автономию.

Асанья позвонил в три часа пополудни.

- Добрый день, господин Асанья! - поздоровался Компанис после того, как секретарь переключил звонок на телефон в его кабинете.

- Добрый день, господин Компанис! - ответил Асанья. - Я надеюсь, наш разговор пройдет без инцидентов наподобие вчерашнего?

- Вчерашнее происшествие - досадная случайность, господин Асанья, - Компанис, не ожидавший, что разговор с первых слов повернет в это русло, сбился с мысли и начал оправдываться. - Уверяю вас, что такое больше не повторится!

- Боюсь, что это не случайность, а закономерный итог того, что вы утратили контроль над ситуацией! - возразил Асанья. - Господин Компанис, поймите меня правильно, я уважаю ваше стремление к независимости и самоуправлению, но интересы республики волнуют меня гораздо сильнее, нежели независимость Каталонии!

- Что вы предлагаете? - прямо спросил Компанис.

- Я предлагаю вам самостоятельно решить вопрос власти в Каталонии, - ответил Асанья. - Договаривайтесь с профсоюзами, вводите в город войска, словом, делайте что угодно, но завершите коллективизацию промышленности и установите в регионе твердую власть, причем, обязательно - лояльную центральному правительству. Потому, что иначе это придется сделать нам!

- Если вы попытаетесь ввести в Барселону свои войска, все каталонцы в едином порыве встанут на защиту нашей независимости! - попытался надавить на собеседника Компанис.

- Лучше бы вы в едином порыве с остальными республиканцами выступали против Франко, - проворчал Асанья. - Поймите, мне тоже не хочется устраивать гражданскую войну внутри гражданской войны, но, если мы с вами не наведем порядок и не объединим наши усилия, никакой автономной Каталонии не будет, как не будет и самой республики! А будет один лишь Франко, который нас с вами обязательно расстреляет, как мятежников! Вы этого хотите, господин Компанис?

- Ни в коем случае! - воскликнул Компанис, на лбу которого непроизвольно выступила испарина. - Я все понял, господин Асанья, я приложу все усилия, чтобы обеспечить лояльность Каталонии республиканскому правительству!

- Вы уж постарайтесь! - уже более добродушно произнес Асанья. - Может быть, вам нужно какая-то помощь?

- Пожалуй, есть кое-что, с чем вы можете мне помочь, - после довольно продолжительных раздумий ответил Компанис. - Вы не могли бы договориться с лидерами Национальной Конфедерации Труда и Всеобщего Союза Трудящихся об отправке в Барселону делегатов, пользующихся значительным авторитетом среди рабочих? С их помощью мне будет легче убедить профсоюзы передать свои предприятия под контроль Женералитета.

- Разумно, - согласился Асанья. - Хорошо, я договорюсь с господами Оливером[2] и Ларго об отправке представителей. Всего доброго, господин Компанис, я надеюсь, нам больше не придется связываться друг с другом по столь неприятным поводам!

- Всего доброго, господин Асанья! - ответил Компанис.

Повесив трубку, Компанис достал носовой платок и вытер испарину со лба. Все оказалось не так страшно, как он изначально предполагал. Договориться с рабочими будет непросто, но, если напирать на опасность, которую несет приход к власти Франко, все может и получиться. Да и профсоюзные лидеры, которых обещал прислать Асанья, должны помочь убедить рабочих. Во всяком случае, Компанис искренне на это надеялся.

3 мая 1937 года. 18:37.

Барселона. Площадь Мануэля Асаньи, дом 6.

Если у кого-то и были сомнения насчет того, что анархисты из НКТ прослушивают правительственные разговоры, то к вечеру третьего марта они окончательно развеялись. С одного взгляда в окно становилось ясно, что весь город уже знает, о чем говорили Компанис и Асанья.

Ближе к вечеру в штаб-квартире Национальной Конфедерации Труда на площади Мануэля Асаньи[3] состоялось совещание, в котором приняли участие лидеры всех входивших в НКТ профсоюзов. Из-за своей анархо-синдикалистской направленности, НКТ признавала только низовую самоорганизацию, а вопросы, касающиеся всех, решала на таких вот собраниях.

- Здравствуйте, товарищи! - открыл совещание секретарь каталонского отделения НКТ Мариано Родригес Васкес. - О произошедшем вчера, я надеюсь, все уже в курсе? В таком случае, я прошу профсоюз телефонистов примерно наказать рабочего, своей глупой выходкой нарушившего установившееся в Барселоне шаткое равновесие!

- Мы разберемся, - пообещал представитель телефонистов Каталонии.

- Очень хорошо, что вы разберетесь, - кивнул Родригес. - Однако, нам нужно решить, что мы будем делать дальше. Президент Асанья, на площади имени которого мы сейчас находимся, требует от Женералитета решительных мер по наведению порядка!

Слова Родригеса вызвали бурное обсуждение, периодически переходившее на повышенные тона. В принципе, большинство рабочих было готово согласиться на передачу контроля над предприятиями Женералитету, при условии, разумеется, что тот гарантирует соблюдение прав рабочих и текущий уровень заработной платы. Да и вопрос с кредитами, в которых остро нуждались некоторые предприятия, в таком случае мог решиться сам собой.

- Это все очень хорошо, но не рано ли мы начали обсуждать условия передачи предприятий Женералитету? - произнес один из профсоюзных лидеров. - В конце концов, президент Компанис пока что нам ничего не предложил, и о его планах мы знаем исключительно из его приватного разговора с Асаньей.

- Все так, - согласился Родригес. - Однако, ничто не мешает нам заранее согласовать наши позиции. Насколько я понимаю, никто из вас не против передачи управления Женералитету?

- Не против, пока они сохраняют нашу автономию! - выкрикнул кто-то из зала. - Пахать на Мадрид мы не будем, а вот трудиться на благо Каталонии - это совсем иное дело!

- И пока они не вмешиваются в наши профсоюзные дела! - добавил другой голос.

- Верно говоришь! - поддакнул кто-то еще. - Пусть Женералитет занимается политикой, а в наши рабочие дела не лезет! А если и полезет - мы им такую забастовку устроим, что они ее на всю жизнь запомнят!

Родригес же в это время старательно записывал все слова рабочих. Будучи довольно мирным человеком, он был доволен тем, что рабочие готовы при определенных условиях сотрудничать с местной властью. После окончания совещания, он оформил все пожелания рабочих в виде меморандума, который он был готов предъявить Компанису.

3 мая 1937 года. 18:37.

Барселона.

Совсем иные настроения царили в рядах Федерации Анархистов Иберии. В отличии от НКТ, являвшейся конфедерацией профсоюзов, ФАИ позиционировала себя именно как политическую организацию анархистской направленности, для которой любое усиление власти являлось ущемлением прав простого народа. И, разумеется, намерение Компаниса взять промышленность под контроль и навести в Каталонии порядок членов ФАИ не обрадовало.