Откровение - Юрий Никитин

У каждого из-за плеч торчат рукояти двух мечей. Даже от рукоятей струился чистый оранжевый свет, казались застывшими молниями, что дремлют в ножнах. Гиганты двигались легко, доспехи вовсе не стесняли движений. Томас сразу ощутил тяжесть своего стального панциря, грубого и неуклюжего...

Он до боли в глазах рассматривал их одежду и вооружение. Шлемы отважных рыцарей, но рожденных от неосвященных союзов, делаются из полированного металла, на гербах шлем ставится лицом влево, а если и впрямь, то со спущенным забралом. У лиц жалованных благородным достоинством, шлемы из полированного металла, на гербах обращены вправо, но с забралом почти спущенным. Шлемы рожденных в благородном сословии изображаются из полированного металла, обращены вправо с четырьмя решетинами. У баронов шлем изготовлен из серебра, обращен в три четверти и с семью решетинами. У графов шлем из серебра, обращен в три четверти и с девятью решетинами. У маркизов тоже серебряный, но со спущенной решетиной. У принцев крови и герцогов шлем серебряный, открытый. Шлем королей, а также императоров, золотой, открыт лицевой стороной и без забрала. И, конечно же, их шлемы наиболее богаты украшениями и насечками. Шлемы же этих существ, они изображены в углах их щитов, золотые, с бурелетом и наметом, а еще и нашлемники в виде льва с поднятой грозно лапой.

— В дупу их Прадуба, — прошептал Олег непонятно. — Архангелы! Они ж должны быть на втором небе, а выше рылом не вышли!

— Много бы понимаешь в нашей жизни, — отозвался Томас напряженно. Его глаза неотрывно следили за величавыми фигурами, сравнивали ширину плеч, рост, размер доспехов. — Там живут, понимаешь?.. А для службы ходят сюда. Когда вызывают. Или у ваших князей челядь живет в княжьем дворце?

Глава 10

С другой стороны сада слышались шаги, но гораздо более торопливые. Над ровно подстриженным кустарником проплыли, покачиваясь, два блестящих шлема.

— Как они могли... Явно же кого-то ищут...

— Кого-то? — переспросил Томас шепотом. — Догадайся с трех раз.

— Не пойму!.. Мы только что с первого неба. Даже архангелы не могут так быстро!.. Тем более, что им не дано прямо сюда, должны по цепочке...

— Но ищут нас, — сказал Томас утвердительно.

— Не пойму, — повторил Олег убито. — Хоть убей, не пойму. Здесь какая-то загадка... что-то простое, понятное... но разгадка ускользает, ускользает!

Он пятился, не обращая внимания на злое шипение Томаса. Пригибаясь, едва не падая на четвереньки, пробежали по дорожке, успев проскочить в последний миг, прежде чем туда вышли из-за поворота архангелы. Томас чувствовал, как болезненно отзываются икры, наприседался на всю жизнь, а калика все тянул, торопил, подгонял, Томас снова взмок и разогрелся, когда совсем неожиданно потянуло прохладой, воздух стал свежее.

Перед ними была живописная скала, старая и изъеденная временем, в пустотах и кавернах. Из самой большой пещеры выбегал хрустальный ручеек, игриво прыгал по камням. Томас сунулся было туда, Олег ухватил за плечо:

— А где бы ты сам искал нас в первую очередь?

— Дьявол тебя побери...

Скрипя зубами, он покарабкался вслед за каликой на скалу. Вся в выступах и впадинках, карабкаться легко, взбежал бы как белка по дереву, если бы не доспех, которого белка в глаза не видела. Скала закруглялась, дальше тянулась пару сот шагов на одном уровне, старые камни торчат как шипы на спине Змея Горыныча, затем шла вниз, истончаясь как его же хвост.

Олег и по скале почти полз, припадал к камню, затаивался. Томас видел, с какой настороженностью он ловит голоса снизу. Уши шевельнулись, даже шерсть встала дыбом на загривке, словно понял, о чем беседуют серафимы или кто там еще шел, помогая архангелам.

— Ну что? — шепнул Томас.

— Престолы, — прошептал Олег свистящим шепотом. — Как Род свят, это престолы!.. А я думал, их еще в наших лесах на мясо...

Внизу в левой части сада Томас рассмотрел крохотные фигурки странных зверей, похожих на туров, но лишь с одним единственным рогом, да и тот Творец присобачил не на лбу, а на морде, можно сказать, над верхней губой. Звери бежали в их сторону грузным галопом. Томас дивился, что из-под копыт как черные галки взлетает черная земля, тут же рассыпается, а черные ямки под копытами быстро затягиваются. Звери диковинные, настоящее чудо, и только высшие чины седьмого неба смеют охотиться...

Вблизи раздался торжествующий вскрик. Шагах в пяти на скалу быстро взобрались двое четвероруких. Томас успел увидеть руки третьего, он цеплялся за камень, Олег с хриплым воплем бросился им навстречу. Томас молниеносно выдернул меч. Олег уже налетел на одного, тот пошатнулся, замахал руками, пытаясь удержатся, но второй гигант успел выхватить огненные мечи.

Первый все же с криком сорвался вниз, даже о крыльях не вспомнил, но третий успел взобраться. Меч был пока в одной руке, но когда выпрямился, в левой руке блеснула короткая слепящая молния. Томаса ослепило, он быстро ударил наугад крест-накрест, отступил, снова ударил. Темные пятна в глазах быстро таяли, успел увидеть падающее ему на голову огненное лезвие, панически подставил свой меч, руки тряхнуло, едва не вывернув из суставов. Он сжал губы, не вскрикнуть бы, поспешно ткнул мечом как копьем, увернулся от второго меча...

...и тут его нога соскользнула с гладкого, как черепашья спина камня. Он в отчаянии взмахнул руками, ухватился за воздух... и с проклятием сорвался вниз. Олег успел увидеть, как через мгновение на том месте, где упал мужественный потомок викингов и гуннов, пронеслось стадо престолов. Земля грохотала, воздух вздрагивал, сбивался в плотные комья.

Четверорукий проводил взглядом падающего рыцаря, молния ударила ему самому в затылок, он вскинул руки, вспыхнул свет, запахло свежестью как после грозы. Со скалы вниз полетела, покачиваясь на ветру, белая хламида с растопыренными как у привидения широкими рукавами. А Олег, рассадив ему сзади голову, парировал удары огненных мечей, пока тяжелый наконечник его посоха не достал противника по колену. Тот на миг застыл, превозмогая боль или же пытаясь понять, как это его смели ударить, если раньше бил только он...

Острие вонзилось ему в переносицу. Олег ожидал услышать хруст тонких костей, но щелкнуло, словно лопнул туго натянутый бычий пузырь, ослепительно вспыхнуло. Он успел прикрыть глаза, и на камень медленно осел нелепый балахон.

— Эх, Томас, — прохрипел Олег, — Томас...

Грудь его часто вздымалась, в горле сипело. Шатаясь, начал спускаться, а когда дыхание почти выровнялось, побежал вниз, прыгая с камня на камень, с уступа на уступ как горный козел, только что не бросался на рога, как делают самые лихие.