Звено цепи - Маргарита Гуминенко

не давало ему уйти по-тихому и оставить всё, как есть. Минуты шли, а он стоял, прижимаясь к стенке и смотрел на прямоугольник света, падавший из комнаты на пол веранды. Сердце уже не так сильно колотилось, но сдвинуться с места и заглянуть снова Игорёк не решался. Зато причину запаха разгадал. Воняло от того, кто сидел на стуле. Этот тошнотворный запах расползался по веранде и лез в ноздри, так что хотелось заткнуть нос и выбежать из дома на улицу. Но Игорёк покрепче сжал рукоятку молока, оттолкнулся от стены и вышел из-за косяка.

Теперь он смог рассмотреть всю комнату, избегая останавливаться взглядом на страшном предмете в самом центре, под источником света. Слева стояла старая польская "стенка", частично загораживая ещё одну дверь. Справа — диван. В дальнем углу — покрытый синей клеёнкой стол с вазой, из которой свисали завядшие метёлки цветов. Как ни бегай глазами, но надо наконец понять, кто же прямо перед ним…

Игорёк аккуратно ступил через порог, отведя руку с молотком, и тут же подумал: "Что мне сделает покойник?" Но молоток не опустил. Так он чувствовал себя увереннее. Вонь, если вдуматься, стояла не такая уж страшная. Можно подумать, он не лазал по подвалам, в которых дохли крысы и срали бомжи…

Остановившись в двух шагах, Игорёк теперь уже с интересом вглядывался в полуодетого человек. Тот был примотан к стулу верёвкой. Голова свисала на грудь и упавшие со лба волосы не давали разглядеть лица. Голое плечо пересекала длинная, успевшая засохнуть, рана. Рваную рубашку покрывали тёмные пятна. Не понимая, что именно им движет, Игорёк шагнул ещё ближе и присел на корточки. От грязных брюк покойника особенно сильно воняло. Рот был заклеен липкой лентой.

Что-то смущало Игорька в этой картине. Нет, он понимал, что парня скорее всего притащили сюда бандюганы, пытали, а потом убили. Но зачем оставили здесь? Сюрприз хозяевам? И странно как-то выглядел этот покойник. Игорёк вспомнил похороны матери, как она лежала в гробу, и он сперва не решался поцеловать её холодный лоб. Нос её казался чрезвычайно острым, а кожа напоминала пергаментную бумагу.

Кожа этого человека, покрытая синяками и ссадинами, оставалась похожа именно на кожу. Может, он недолго тут сидит, не успел высохнуть, или начать разлагаться?

Игорёк протянул руку и коснулся лица покойника. Потом встал и "грамотно", как показывали по телеку, приложил палец к шее, нащупывая вену. И тут "покойник" шевельнулся, издав еле слышный хрип. Игорёк шарахнулся, споткнулся на ровном месте и хлопнулся задом на пол. Несколько секунд он ждал, но к его разочарованию, больше ничего не происходило.

— Трус! — обозвал он себя. — Просто показалось…

Поднявшись, он вернулся к своему осмотру, и уже увереннее принялся щупать шею привязанного, сжимая в другой руке верный молоток. Кожа незнакомого парня была холодной, но сердце билось! Игорька снова прошибло потом, он сам не знал, по какой причине. То, что перед ним не труп, вдохновило и испугало одновременно. Если кто-то притащил сюда этого типа и привязал, значит может вернуться назад. Но этот малый сидел тут минимум дня два, или даже три. И никто до сих пор не вернулся!

Страх быстро прошёл, уступив место привычному желанию действовать. Игорёк нащупал пальцами конец липкой ленты и сдёрнул её с губ привязанного. Потом сунул молоток за пояс, и попытался развязать узел верёвки. Он ещё не знал, что предпринять, но хотел хоть как-то облегчить положение несчастного. Кем он был — бандитом, которого за что-то наказали свои, или заложником — не имело значения…

Снаружи зашумело, и Игорёк вовремя сообразил, что это — звук подъехавшей машины. В голове всплыли их с Олегом детские игры в сыщиков. Он бросился обратно к двери, выключил свет, и лишь после этого ощупью добрался до окна и попытался выглянуть в щель между ставнями. Свет фар прошёлся вдоль стены, на мгновение ослепив его глаз. Игорёк подался назад, сообразив, что светить прямо в стену дома машина могла, только если заехать на ней во двор…

* * *

Люди, ввалившиеся в дом, даже не заметили, что дверь кто-то открывал. И на разбитое окошко веранды не обратили внимание. Они сразу прошли в комнату, включили свет — и один громко произнёс:

— Зачем ты его здесь оставил?! А если…

Хлопнула дверь — и до Игорька стали доноситься лишь отдельные звуки, по которым невозможно разобрать слов. Он сидел на верхней ступеньке лестницы, ведущей в мансарду, сжимая рукоятку молотка. "Больше толку сунуть голову в песок, как страусу, — думал он, стараясь не шевелиться. — Включат свет на веранде — сразу увидят мою жопу между ступенек". Спуститься вниз и прокрасться на выход он не боялся. Его останавливало совсем иное чувство, характер которого Игорёк сам до конца не понимал.

До прошлого года он практически не расставался с братом. Они родились вместе, делил одну коляску, одну кроватку, один старый диван. В первом классе их никакими силами не удавалось рассадить за разные парты. Они упирались, молчали и не подчинялись. Если мать ставила одного в угол, второй тут же пристраивался рядом. Если в наказание запирала кого-то в комнате — второй садился под дверью и не сходил с места.

Взрослея, они уже не так отчаянно протестовали на все попытки их развести, но разбить их маленький коллектив было совершенно невозможно. Игорёк привык к тому, что отвечает за брата, точно так же, как Олежка отвечает за него. Такой порядок вещей царил в их собственном мире, который они создавали общими усилиями. Другие дети часто присоединялись к их компании, особенно охотно шли под их защиту, но отторгались за малейшую попытку разбить их прочный союз.

Жизнь оказалась сильнее и изощрённее, чем они могли себе вообразить. Настал момент, когда им пришлось смириться — и оказаться на расстоянии в триста километров друг от друга. Пустота, которая образовалась вопреки его воле, заставляла Игорька всё время искать, чем её наполнить. Проще всего — начать за кого-то отвечать. И теперь, едва прикоснувшись к тому еле живому незнакомцу, подросток не мог заставить себя развернуться и удрать. Сидя на тёмной, узкой лестнице, он думал не о том, как незаметно покинуть дом, чтобы его не прикончили, как свидетеля, а о том, как бы подобраться к нижней комнате и понять, что в ней происходит. Ни логика, ни разум тут не действовали.

Что он может? Он же не кинется в драку с взрослыми людьми. Если они — бандиты, у них наверняка и пистолеты есть.