Неандертальский томагавк в астроархеологии - Александр Розов

— Подожди-подожди… — Вик подплыл к ней вплотную, — …Я что-то слышал…

— Короче, Вик! Просто, попроси там ребят налить большую бочку. А я тут кину клич! Глиола! Вау! Вик! Мы с Кэтти еще раз тебя полюбим на пляже! Гуманно полюбим. Мы своими нежными руками притащим солнцезащитный зонтик! Вот!

Еще через 5 часов. Космос, дистанция около 7000 километров от Земли.

Виксверк поерзал в компенсационном кресле (обожженная солнцем кожа на спине стремительно заживала под влиянием биогеля и, как водится, начинала чесаться). На пилотском кресле грузового шаттла не очень-то почешешься, но можно так подобрать траекторию ерзанья, что эффект будет почти эквивалентен настоящему почесыванию пятерней… Выполнив эту процедуру, Виксверк, как положено, оценил обстановку на оперативном экране, равнодушно глядя на часть Евразии, лежащую между Памиром и Средиземным морем, сжатую сверху и снизу Каспием и Аравийским морем, в которое выпирает полуостров Аравия. Нормальная обстановка, никаких проблем. А что с системами? Тоже в порядке. А с пунктом приема? Вот, сообщение «Хо-хо! Пилот! Мы ставим кофе. Тебе со сливками или с медом? Подпись: диспетчерская группа блуми Филфармер». Виксверк улыбнулся и отстучал ответ: «Ха-ха! Конечно с медом, а то ж! Подпись: патрульный пилот из Академии Киритимати».

Карго-шаттл планово вышел на второй виток… Виксверк подумал о предполагаемом невообразимо-прекрасном вкусе филфармерского меда, о пикнике, который будет по поводу явления этой редкой и нестабильной пищевой субстанции, и о замечательных девчонках Фионэ и Кэтти. Пляж. Ночь. Звезды. Сплетение тел под шум волн. И легкий ветерок, касающийся кожи. И огромное, переполняющее чувство нежности…

Продолжая улыбаться этим мыслям, бегущим где-то на краешке сознания, Виксверк привычно проверил корректность показаний индикаторов, и коснулся пальцем значка «форсированный режим» на сенсорном экране. Мгновенно зажглась надпись — вопрос: «Подтвердить переход на форсаж? Да/нет». Виксверк, не задумываясь, нажал «Да».

На форсаже, ускорение 500-тонного шаттла достигает 8 «G». Движок обеспечивает тягу 4000 тонн силы, или 40 меганьютонов — это арифметика. Чтобы поток фотонов создал такую реактивную тягу, он должен иметь мощность 12 тысяч тераватт. Это физика… Следующие 20 секунд шаттл набирал скорость, выходя на орбиту сближения с блуми Филфармер, а выброшенный поток фотонов, расходился в пространстве, как луч света фонарика, и образовывал на поверхности Земли пятно, радиусом 600 километров, что соответствует площади около миллиона квадратных километров. Это означало, что на квадратный метр падает 12 киловатт мощности — на порядок больше максимального солнечного потока на Экваторе при абсолютно ясном небе, и вполне достаточно для воспламенения сухой древесины и иных пожароопасных веществ.

К моменту, когда карго-шаттл, увеличив скорость на 160 метров в секунду, перешел к баллистическому полету в направлении блуми Филфармер, движущемуся по орбите со средним радиусом около 50 тысяч километров, на всей территории, куда падало пятно светового выхлопа движка, загорелось все, что обладало способностью легко гореть…

Кстати, вся операция по энергетическому эквиваленту соответствовала 60-мегатонной бомбе «кузькина мать» образца 1961 года (240 миллионов гигаджоулей или 135 грамм условно-идеального топлива, или в сто раз меньше чем при серьезном вулканическом извержении — сущая мелочь для биосферы планеты).

Следующий день. Калахари.

Старая автостанция в пустыне.

Люк в крыше контейнера открылся, внутрь упали несколько бутылок с водой и пачки с галетами и сухофруктами. Люк захлопнулся, по крыше прогрохотали шаги — и тишина. Ничего нового. Все, как вчера. И как позавчера. И как три дня назад. Правда, за эти дни пленники контейнера были вынуждены терпеть все усиливающуюся вонь из того угла, который они договорились использовать в качестве сортира… Кадет Нимит взял в руку бутылку с водой, свернул крышку, сделал глоток, и произнес.

— Черномазые ублюдки.

— Ублюдки, — согласился Гривастый Тенлон, задумчиво глядя вверх.

— Тупые ублюдки, — медленно прошептал Кропс-Черепаха, — не проверили люк. Что-то застряло, и замок не защелкнулся.

— Журнал, — приглядевшись, сообщил Тенлон, — один из ублюдков выбросил журнал, и раскрытые страницы попали между язычком замка и ушком.

— Теперь, — своим обычным шепотом продолжил Кропс, — главное все делать предельно аккуратно. Ждем четверть часа, а потом делаем живую пирамиду, как в цирке. Задача простая. Нужен всего один ярус… Брат Тенлон, ты хорошо владеешь гимнастикой. Ты залезешь на спины четверым, кого сам выберешь, и далее откроешь люк.

— Да, генерал, — отозвался гривастый.

…Через четверть часа, люк был осторожно открыт, и все девять узников выбрались на крышу контейнера. Теперь они впервые получили возможность оглядеть местность, в которую попали. Вокруг простиралась однородная оранжевая пустыня. Из ее песчано-глинистой почвы почти регулярным строем торчали буро-зеленые кусты, похожие на высохшие комнатные кипарисы. В непосредственной близости от контейнера, точнее, контейнеров (поскольку рядом стояли еще несколько) находились полуразвалившиеся сооружения грузопассажирской автостанции, брошенной, наверное, в прошлом веке. Вокруг расходились колеи от колес. Одна была совсем свежая, и, как нетрудно было определить по солнцу, вела на восток. Туда, видимо, укатили небрежные тюремщики. Остальные колеи были очень старыми, но одна явно когда-то была дорогой, идущей приблизительно с севера на юг. Кропс-Черепаха дал всем знак осторожно спускаться, причем сам спустился на землю последним — он что-то еще разглядывал с крыши.

Когда все оказались на земле, он прошептал.

— Брат Тенлон, я хочу проверить свои выводы. Где мы, по-твоему, находимся?

— Я думаю, генерал, — медленно произнес гривастый, — что мы на западе Калахари, чуть южнее реки Окаванго. Запад — это очевидно, так как те ублюдки приезжали с востока. Расположение относительно реки я определяю потому, что вдалеке, растительность с северной стороны становится гуще, а с южной — наоборот.

— У меня те же выводы, — сообщил Кропс, — нам надо идти на север, причем быстро.

За следующие полтора часа, они успели пройти километров десять, а потом, увидели впереди приближающуюся бурую точку. Она явно имела собственную скорость, а еще примерно через пять минут стало ясно, что это машина, едущая им навстречу.

— Знать бы, кто это… — пробурчал Ленкс, глядя из-под ладони.