Казачество: путь воинов Христовых - Валерий Шамбаров

Но и станица при нем расцвела! В 1937 г. в Вешенской было 2 школы, техникум, больница, кино, молодежный театр, водопровод, электростанция… А гонорары Шолохова были еще не такими, чтобы обеспечивать все это. Конечно, станица стала «показательной», ей в первую очередь выделяли средства, технику. Но главным было другое – она оказалась защищенной. Ведь сама по себе колхозная система вовсе не являлась злом для казаков, они традиционно не стремились к частному землевладению! Иное дело, что колхозы становились подобием лагерей принудительного труда почти без оплаты, разорялись произволом и самодурством начальников всех рангов. И Шолохов, оградив земляков от этого, видимо, как раз и хотел создать образцовую станицу – показать, на что способны казаки, если их не давят и не мешают. Они и показали, в короткий срок добившись завидного благосостояния. И сам Шолохов не отделял себя от станичников. В станице были хлеборобы, агрономы, школьники, милиционеры – и писатель. Каждый делал свое дело, и все вместе жили общей жизнью…

72. Под чужими знаменами

Приближение войны внесло в русскую эмиграцию новое разделение. В Маньчжурии сторону японцев держал атаман Семенов. Который, в общем-то, и в гражданскую с ними сотрудничал и не видел от Японии ничего плохого, из всех держав Антанты она проявила себя самым надежным союзником белогвардейцев. Семенов объединил дальневосточные белые организации в «Бюро по делам русских эмигрантов», в 1938 г. на станции Сунгари II был создан казачий отряд «Асано» – по имени командира, японского майора Асано [116]. Позже стал формироваться Захинганский казачий корпус генерала Бакшеева . В нем белогвардейцы проходили военное обучение, после чего зачислялись в «Союз резервистов». Всего такую подготовку прошло 6 тыс. человек. Но… это из 100 тыс. эмигрантов в Китае! Потому что при японской оккупации жизнь русских значительно ухудшилась, и движение Семенова популярностью не пользовалось. Да и Япония альтруизмом отнюдь не занималась. Свои интересы она преследовала более открыто, чем в гражданскую, планируя аннексию Забайкалья и Дальнего Востока. А белые формирования состояли в подчинении разведывательного отдела штаба Квантунской армии, членов этих формирований предполагалось использовать главным образом в качестве разведчиков, диверсантов, переводчиков, проводников.

В Европе эмиграция раскололась на прогерманскую и антигерманскую. Одна часть полагала, что блокироваться с внешним врагом против своего Отечества нельзя. Другая подхватила лозунг Шкуро: «Хоть с чертом против большевиков», поскольку Советская Россия перестала быть Отечеством. Выбор в пользу Германии облегчался для российских немцев, получивших германское гражданство. Облегчался для украинских, кавказских, прибалтийских националистов. И «облегчался»… для казаков! Все теми же теориями сепаратизма. Ведь получалось, что воевать против русских – это вовсе и не против соплеменников. И не против Отечества, если сузить его до размеров казачьих областей. Активным сторонником союза с Германией был П.Н. Краснов. Он и в гражданскую с немцами союзничал, и жил в Берлине. Но беспринципность проявил полнейшую. Как уже отмечалось, он в 1909 г. восхвалял сближение казачества с российской «гражданственностью», в 1918 г. провозглашал донской суверенитет, в эмиграции, связанный с БРП и монархистами, громил сепаратистов, выпустив, например, работу «Казачья «самостийность». А теперь переметнулся к самостийникам! Которые в новом раскладе стали производить казаков даже не от «страны Казакии», а от германцев-готов, захвативших Северное Причерноморье в III в., а в IV в. изгнанных гуннами и славянами.

Краснов представил руководству рейха подробный доклад по истории казачества (в соответствующем ключе), стал главным консультантом по казачьим вопросом, вызывался поднять массовое казачье движение. И оказалось, что для нацистов теории сепаратизма тоже облегчают сотрудничество. Гитлер со своими весьма специфическими взглядами на историю согласился, что да, мол, прирожденные воины-казаки, это, несомненно, «готы». То есть «полноценная» нация, в отличие от русских. А областнические претензии ничуть не противоречили планам германской колонизации России, в отличие от идей «единой и неделимой». Но все же полного доверия не было. Вопрос о создании казачьих частей спускался на тормозах, и даже после нападения на СССР был решен не сразу. Эмигрантские лидеры напоминали, просили. Краснов и войсковые атаманы в изгнании, донской – Абрамов , кубанский – Науменко , терский – Вдовенко , астраханский – Ляхов , осенью 1941 г. обратились к германскому командованию и МИДу, приветствуя «приближающиеся к границам казачьих земель победоносные германские войска». Из адресации МИДу видно, что они претендовали на роль суверенных союзников (пусть и младших), а это немцам понравиться не могло. Но Германия несла потери, план «блицкрига» трещал, и разрешение было дано.

В Югославии началось формирование из добровольцев-эмигрантов, в основном казаков, Охранного корпуса, возглавил его «русский немец», белый офицер Б.А. Штейфон . Однако набралось в корпус лишь 2 тыс. человек. Нет, далеко не все казаки стремились к немцам. Некоторые пошли воевать против Германии и Японии в рядах американских, английских, французских частей, как, например, полковник Ф.И. Елисеев. Но и большинство белогвардейцев, оказавшихся под германской оккупацией, на службу к нацистам не пошло. Вступали в организации Сопротивления, симпатизировали советским воинам. От сотрудничества с немцами отказались А.И. Деникин, генерал В.М. Ткачев, предводитель Вешенского восстания П. Кудинов и многие, многие другие.

Хотя велась усиленная агитация. В составе Охранного корпуса формировались сотни для отправки на Дон и Кубань. Активную роль в этом играл Шкуро, выражал готовность самому рвануть с отрядом по советским тылам. Говорил: «Мне бы только на Кавказ приехать, там меня каждый знает. Как приеду, сразу весь Кавказ подниму». Но не тут-то было. Ни на какой Дон и Кубань казаки не поехали. Их оставили в Югославии для охраны заводов, шахт, дорог, чтобы снять на фронт германские части. А заодно был вбит клин между казаками и югославами – они же приняли эмигрантов по-братски, а те пошли служить поработителям!

Однако на Востоке шел другой процесс. В первые месяцы войны германские войска захватили миллионы пленных. Сказывалось то, что возврат Советского Союза к патриотическим ценностям начался лишь в 30-х, на войну пошло поколение, воспитанное на идеях «пролетарского интернационализма». Ну а раз немцы – «братья по классу», то чего ж кровь лить? Многие переходили на их сторону с оружием в руках, не забыв красного террора, «раскулачивания». Были среди перебежчиков и казаки – например, командир полка майор Иван Кононов. Вот таким доверяли. Кононов был принят на службу, стал формировать из пленных часть «Kosaken Abteilung 102», потом ставшую 5-м Донским полком. Были и другие подобные формирования. Самостоятельности они не имели, воевали в составе вермахта, носили немецкую форму, которая дополнялась лампасами и кубанкой с немецкой кокардой.

Когда был захвачен Дон, то и здесь многие помнили геноцид, голодомор. Помнили и «культурную» немецкую оккупацию 1918-го. И едва в Новочеркасске под эгидой германского командования возник Донской казачий комитет и было объявлено о наборе добровольческих частей, призыв нашел достаточно широкий отклик. Сперва эти части возглавил походный атаман Павлов , потом к фактическому руководству выдвинулся Т.И. Доманов — сотник белой армии, успевший за это отсидеть. То же самое было на Кубани, где немцы допустили аналогичную «автономию» (в документах германского командования она квалифицировалась как «эксперимент»).

Но на самом деле условиями «автономии» немцы себя не стесняли. Скажем, в Армавире расположили еще одну «автономию», армянскую, во главе с Драстаматом Канаяном, и его «легионеры» принялись грабить и изгонять казаков (наверное, в благодарность за то, что в Первую мировую, когда Канаян командовал на Кавказском фронте армянской дружиной, казаки не раз его выручали). На Тереке немцы хорошо сошлись с чеченцами и ингушами – которые уже с 1941 г., едва началась война, стали нападать на казаков, убивать и грабить исподтишка (см., напр.: Алеев Е. Жаркое лето 41-го. М., «Преображение», № 1–2, 2004). Можно вспомнить и факт, что испытания знаменитых «душегубок» проводились в казачьих областях, Таганроге и Краснодаре. И отнюдь не только на евреях – истребляли семьи советских офицеров, жертвы доносов. На Кубани было уничтожено множество скопившихся там лечебных заведений, в том числе детских – и персонал, и больные. Измывались немцы и над казаками. Взять хотя бы случай в Старонижестеблиевской, где за мелкий проступок были зверски замучены и заживо сожжены юные девушки Тая Троян и Галя Степура – подобное происходило и в других станицах. И отметим, что Государственная чрезвычайная комиссии по расследованию гитлеровских преступлений начала свою работу как раз на Кубани.