Красавица и чудовище - Татьяна Тарасова

Мне звонит Воложинская, и всегда ее первые слова: «Моя любимая». А Валянская сейчас прима-балерина в Америке, под нее готовят постановки у Диснея, и люди плачут на ее спектаклях. Марина Пестова с мужем Маратом Акбаровым тоже в Америке. На них труппа держится, они тоже у Диснея, только в другом шоу. Илона Мельниченко с Темой Торгашевым поженились, работают тренерами. Она звонит мне каждую неделю, интересуется моей жизнью, ее пытливый ум впитывает любые нюансы. Она очень старается, и дети ее любят. Саша Свиньин до сих пор катается с Ирой Жук. У них ведущие роли в английском шоу. Лена Гаранина с Валерой Спиридоновым живут в Америке и тренируют. Как видите, никто не пропал, не спился, не умер под забором, все работают.

И от этого я счастлива. Высшее счастье — дать человеку профессию.

Я уже несколько лет перед началом очередного сезона живу в Америке. Живу там ради того, чтобы работать здесь. Потому что именно там можно заработать достойные твоего уровня деньги. Не миллионы — я же не хоккеистов из НХЛ тренирую, — но на приличную жизнь хватает. Правда, у меня в группе американцев нет. Тамара Москвина с ними занимается, Галя Змиевская тренирует. Но это не потому, что я американцев не люблю и страшная патриотка, работаю только со своими. У меня на льду израильтяне, итальянцы, японцы. Мне же платят деньги не за то, что я там живу, а за то, что я там делаю. В Москве не платят, зато в Америке можно заработать так, что на эти деньги я полгода в Москве способна продержаться. В любых учеников приходится вкладывать деньги. Иначе получится, что только богатые могут брать уроки фигурного катания, а талантливые нет. Очень часто эти понятия не совпадают, а за фигурку и в России полагается сейчас платить. Поэтому зарабатываешь там, а тратишь здесь. Вкладываешь деньги в свою же профессию. Потому что, кроме этой профессии, в жизни ничего важнее не осталось. Она и первая любовь, и первая страсть, и наркотик, который держит и не отпускает. На свое дело, как морфинист на укол, ничего не жалеешь, тренируешь и за деньги, и бесплатно, как угодно.

В Америке любят звезд. А у нас — нет. Особенно не любят своих. Иностранных — еще черт с ними, вроде так у них принято. Да, звезды живут лучше, чем остальные трудящиеся, но, слава богу, живут большей частью там, отсюда не видно. А наши если начинают хорошо жить — беда. Большая беда.

А должен в Москве стоять красивый каток, и на нем большими буквами: «Школа Виктора Кудрявцева», «Школа Елены Чайковской», «Школа Татьяны Тарасовой». И такая возможность есть, вон сколько в столице катков понастроили. Я работаю сейчас на катке «Серебряный», по нему прогуливаются какие-то странные люди. Администраторов штук двадцать, все в темных очках, накачанные мальчишки. Мне страшно. Атмосфера недоброжелательности, непонятно почему. Пару раз меня пытались оттуда выставить за дверь вместе с чемпионом мира.

Такая несусветная глупость, эти вечные призывы и вопросы: «А когда вы вернетесь обратно?», а зачем надо возвращаться обратно? Мы теперь открыты всему миру, мы можем работать и жить в любой стране. И тот, кто задает эти вопросы, тоже может выбирать, где ему трудиться, где отдыхать. Правда, я без конца слышу от руководителей нашей федерации: уехали туда и готовят нам соперников. А вы нам дайте приличную зарплату, а спортсменам условия, мы будем только своих готовить. Кстати, успеваем и со своими заняться. И не просто заняться, а довести их до золотых медалей.

Наверное, выглядело бы странно, если бы Тарасова вела детские группы. Один умеет вести, другой доводить. Конечно, жалко, что столько специалистов уехало туда. Но мы же старые, мы еще держимся, пусть даже частично, но здесь. Если б не ученики, которые должны выступать за Россию, то человеку лучше находиться там, где он востребован. Да, я могу и проиграть, но это ничего не меняет. Вместе с другими мои ученики обрекли нашу школу фигурного катания на славу. Мы много сделали для развития этого вида в стране. А хоронить нас будут скорее всего под флагом ИСУ. Они к нам относятся уважительно.

Несмотря ни на что, я нахожусь в прекрасном состоянии любви к своей Родине. Для меня — это не просто слова. Я не раз испытывала не многими изведанное чувство, когда в честь твоей победы поднимают флаг твоей страны. Оно переполняет мне душу и сердце.

Да, я хочу, чтобы все время поднимался флаг, но не желаю умереть в нищете и помоях, постоянно обрушиваемых на меня. Сколько еще сил хватит, на сколько поколений? И за свою работу пусть не деньгами, ими страна небогата, то хотя бы каким-то человеческим отношением быть согретой. Только и всего.

Нет, конечно, я не могу пожаловаться на отсутствие любви народной. Я вышла из Останкино, где в прямом эфире сказала, то, что сейчас написала, только жестче. Сперва в коридорах мне аплодировал, по-моему, весь первый канал. Так, под овации и крики «браво», меня до остановки троллейбуса и проводили. Люди мне потому хлопали, что они меня тридцать пять лет знают и понимают, как я работаю, чтобы доставить им минуты радости. Все же большая редкость у нас, глядя в телевизор, получать удовольствие.

Нет в жизни большего счастья, чем поднять зал. В Ницце, на чемпионате-2000, после выступления Леши Ягудина зал стоял. Кто-нибудь знает, как французов поднять?! А они вскочили его приветствовать и благодарить.

Точно так же и я после спектакля Бориса Эйфмана «Красная Жизель» плакала и кричала «браво!» до хрипоты. За то, что я увидела, за счастье прикоснуться к удивительному таланту. Люди в зале встают только в том случае, если ты сумел достучаться до их сердца.

Здесь я хотела поместить длинный список всех близких для меня людей и поблагодарить их за то, что они были всегда рядом. Кто больше, кто меньше, но они всегда переживали за меня и поддерживали как могли. Но потом поняла, что со своей дурацкой памятью кого-то забуду — и буду из-за этого мучаться всю оставшуюся жизнь.

Какие последние слова полагается писать в автобиографической книге? Автор, как вы понимаете, жив и продолжает трудовую деятельность. Потому и последних слов не ждите. Ожидайте продолжения…

Ваша Татьяна Тарасова.

Москва — Ганновер — Москва

1984–2001 гг.

Примечания

1

Зовут его Степан Пачиков, сейчас он живет в Америке, ворочает миллионами и до последнего времени занимал пост вице-президента одного из компьютерных гигантов США.

2

Мы все живем в одном дворе, но в разных подъездах в большом доме у метро «Сокол». Мы с Володей, мама, Галя, Леша. Илечка жила с мамой в одном подъезде, но ее квартиру пришлось продать, иначе мы бы не «подняли» дом в Ганновере.