Cчастливчик Старр (Lucky Starr) - Айзек Азимов

— Думаю, что нет.

— Конечно! Вот я и пообещал ребятам, что в противном случае мне придется некоторых из них укокошить.

— Это была шутка?

— Может быть. Но они приняли ее всерьез, помня о судьбе медных пуговиц. Короче говоря, полсотни человек ужасно болели за тебя.

— Вот оно что!

— Во-от… А В-лягушка с удовольствием передавала тебе их эмоции.

— И внушала Арманду мысли о поражении, — огорченно добавил Лакки.

— Вспомни лучше о двух подстроенных падениях! Это, по-твоему, честно?

— Да-да… Ладно, может быть, ты и прав.

Над дверью вспыхнула сигнальная лампочка, и Лакки удивленно поднял брови.

— Кто бы это мог быть? — Он нажал на кнопку, и дверь скользнула в паз.

В проеме стоял коренастый, полный мужчина с жидкой шевелюрой и голубыми немигающими глазами. В руке он держал блестящий металлический предмет, который, словно живой, без конца сновал от большого пальца к мизинцу — и обратно. Бигмена это сразу заворожило.

— Я Гарри Норрич, ваш сосед, — представился толстяк.

— Добрый день.

— Лакки Старр и Бигмен Джонс, не так ли? Может быть, заглянете ко мне на пару минут?

— О, это очень любезно с вашей стороны! Мы с удовольствием воспользуемся приглашением!

Норрич довольно неуклюже повернулся и повел их по коридору, время от времени рукой легко касаясь стены. Лакки и Бигмен с В-лягушкой шли чуть позади.

— Прошу вас, джентльмены! — Норрич посторонился, пропуская их в свое жилище. — Усаживайтесь поудобней… А я уже наслышан о вас!

— А что именно вы слышали? — поинтересовался Бигмен.

— Все только и говорят, что о битве Лакки с Большим Армандом да о фантастической стрельбе Бигмена! Вне сомнений — к утру об этом будет знать весь Девятый! Но мы еще вернемся к этой теме.

Он осторожно налил в две маленькие рюмки красноватого ликера и предложил гостям. Лакки взял рюмку и поставил ее перед собой.

— А это что такое на столе? — спросил Бигмен.

В комнате, кроме обычной мебели, было нечто, напоминавшее рабочий стол, тянущийся вдоль всей стены, со скамьей перед ним. На столе лежало множество металлических штучек, одна из которых привлекала внимание своей необычностью.

— Это? — Рука Норрича, скользнув по поверхности стола, легла на шестидюймовой высоты конструкцию. — Это головоломка.

— Простите?

— Трехмерная головоломка. В таком виде она тысячи лет просуществовала у японцев… Бывают головоломки, которые состоят из огромного множества частей и образуют сложнейшие структуры. Например, вот эта. Когда она будет закончена, то станет моделью аграв-генератора. Я сам сконструировал и собрал ее.

Норрич опустил в узкий паз конструкции металлическую пластину, пластина жестко встала на место.

— Теперь берем вот это… — Его левая рука легко скользила по конструкции, а правой, ощупав кучу разбросанных на столе деталей, Норрич отыскал нужную и тоже поместил в свой паз.

Заинтригованный Бигмен подался вперед и в ужасе отпрянул, услышав громкий визг.

Из-под стола показался пес. Он потянулся и положил на скамью передние лапы. Большая немецкая овчарка кротко смотрела на Бигмена.

— Я случайно на него наступил! — стал оправдываться Бигмен.

— Это Матт! — ласково сказал Норрич. — Вообще-то он безобидный. И тихий, если, конечно, на него не наступать. Он — мои глаза.

— Ваши глаза?

— Мистер Норрич слеп, Бигмен, — тихо сказал Лакки.

6. В игру вступает смерть

Бигмен сконфузился.

— Простите меня…

— Не стоит! — бодро ответил Норрич. — Я уже вполне свыкся с этим. Работаю мастером-техником, занимаюсь конструированием такой вот экспериментальной мелочи и не нуждаюсь ни в чьей помощи.

— Да-а, — протянул Лакки, — головоломки — хорошая тренировка.

— То есть, — изумился Бигмен, — вы хотите сказать, что можно сложить все эти замысловатости, не видя их? О Космос!

— Все не так сложно, как вы думаете. Я годами практикуюсь и, кроме того, сам изготовляю свои головоломки. Поэтому все хитрости для меня не хитры. Вот, Бигмен, взгляните-ка на один из простейших экземпляров. Вы сможете разобрать его?

Бигмен вперился в яйцеобразный предмет, вертя его и поражаясь совершенству исполнения.

— Практически, — продолжил Норрич, — мне нужен только мой Матт, который водит меня по коридорам.

Норрич наклонился, чтобы почесать пса за ухом, и тот сонно раскрыл пасть, демонстрируя большие белые клыки и длинный язык. Через В-лягушку Лакки ощутил, сколь велика привязанность Норрича к собаке.

— Аграв-коридоры для меня, увы, недоступны — я не знаю, когда нужно изменять скорость. Приходится пользоваться обычными. Путь, конечно, более длинный, но зато мы с Маттом знаем Девятый лучше кого бы то ни было. Правда, Матт?… Ну, Бигмен, вас можно поздравить?

— Нет. По-моему, это монолит.

— Не совсем. Дайте-ка мне… — Ловкие пальцы Норрича запорхали над яйцом. — Видите этот маленький квадратик? Нажимаем — и он легко поддается. А ту часть, которая вышла с обратной стороны, поворачиваем на пол-оборота по часовой стрелке и извлекаем деталь. Дальше — вовсе нечего делать… Так, затем так, потом так, и так далее. Теперь возьмите все извлеченные детали, их восемь, и сложите все в обратном порядке. Последним пойдет ключевой кусочек, замыкающий, в полном смысле этого слова.

Бигмен с недоверием смотрел на рассыпанные детали, ничего не понимая.

— Мистер Норрич, — нарушил молчание Лакки. — Вы, по-моему, хотели поговорить о «радушном» приеме, оказанном нам сегодня, и о моем поединке с Армандом…

— Да-да, Советник. Прошу вас понять следующее. Я здесь, на Юпитере-9, с начала работ над агравом и неплохо изучил этих людей. Некоторые уезжают сразу по истечении срока договора, некоторые остаются, и к ним присоединяются новые… Но про всех можно сказать одно: они опасны.

— Почему?

— Причины различные. Во-первых — есть опасность, представляемая самим аграв-проектом: в результате несчастных случаев мы потеряли не одну сотню людей; я сам лишился зрения пять лет назад и считаю, что еще легко отделался… Вторая причина заключается в том, что они надолго изолированы от друзей и семьи. Изолированы полностью.

— Наверное, кое-кто рад такой изоляции. — Лакки невесело улыбнулся. Все знали, что индивиды, не ладившие с законом, иногда таким образом избегали наказания. Постоянно не хватало людей для работы под сводами искусственных атмосфер в условиях псевдограва — и добровольцам не задавали лишних вопросов. В конечном счете, они расплачивались за свои преступления тем, что работали на благо Земли, и работали в неимоверно тяжелых условиях.