Кайа.История про одолженную жизнь - Александр Алексеевич Иванов

Кто мог бы желать его уничтожить? Ну, из тех, кого я знаю, первым на ум мне пришел генетический папаша Кайи… Мог ли он устроить подобное, несмотря на очевидный ущерб Семье? Тот еще истерик, он вполне мог, если решил, что Семейное Наследие уплывает из его рук…

Ладно, поразмыслить на эту тему будет лучше в более подходящее время…

Против «маманьки» никаких подозрений не выдвигали, ее сначала «сторожили» сотрудники из ее же ведомства, а теперь и вовсе решили куда-то уволочь.

— Куда вы уводите мою маму? — захныкал я и кинулся наперерез маленькому конвою.

Ирина перехватить меня не успела, и я оказался перед «матушкой».

— Дайте минутку, — попросила она своих конвоиров, те кивнули и «маманька», сделав ласковое выражение лица, сказала мне, успокаивая:

— Слушай меня внимательно! Все будет хорошо, мы с папой скоро вернемся домой! Все происходящее лишь недоразумение, в котором быстро разберутся и все наладится, а от тебя сейчас требуется пойти в школу. С сегодняшнего дня тебя будет отвозить и забирать новый водитель, а в остальные дни, будешь жить, как обычно. Как тогда, когда ты жила тут одна, без нас, ладно?

— Да, матушка, сделаю все, как скажешь! — ответил я, размазывая сопли и слюни по лицу.

— Хорошо тогда, — сказала она и вновь улыбнулась мне, — иди собирайся в школу и ни о чем не переживай, мы все решим!

— Ладно, — ответил я, и ее увели, а вслед за ней, увели и «папаню». Прямо так, в одних трусах…

— Мама, папа, пожалуйста, возвращайтесь поскорее, я вас люблю! — зарыдал я вслед «родителям».

— Ну все хватит реветь, — сказала Ирина, — иди умывайся и собирайся в школу. Государь не поощряется прогульщиков…

Несколькими минутами позже, в моей комнате, которая по размеру напоминала, скорее, трехкомнатную квартиру без межкомнатных стен.

Повсюду творился бардак, все мои шмотки, аккуратно разложенные по местам горничной, валялись в беспорядке на полу.

Я ныл и ныл, выклянчивая назад свои девайсы.

Эти «милые люди», к моему ужасу забрали-таки, калькулятор.

И мое нытье, в итоге, дало результат.

— Ладно, отдай их этой, пока она тут все в соплях и слезах не утопила — Ирина с омерзением взглянула на меня, — только накопители из видеофона и ВЭМа забери, а «контакты» скопируй.

— А моя книга? — снова заныл я, имея в виду электронную книгу, с учебниками, — как же я буду учиться, если вы ее заберете? А мой калькулятор…

— Замолчи уже, боже мой, сколько можно ныть?! — не выдержала та, что замахивалась на меня.

Ирина взяла в руки, лежавшую на комоде электрокнигу и осмотрела ее корневой каталог. Не найдя ничего предосудительного, сказала:

— Память книги скопируй, и отдай ей устройство.

А затем настало время Х.

Ирина взяла в руки мой инженерный калькулятор и повертела его, оглядывая на предмет наличия внешнего накопителя, а когда не обнаружила такового… просто отдала мне. Ну и правильно! Что с помощью калькулятора делают? Считают всякое, а не «пишут» всякое разное противозаконное!

Я глубоко выдохнул… но, исключительно про себя… и принялся собирать Иены шмотки, которые также были разбросаны.

Никогда и ни в чем нельзя проявлять небрежность, — напомнил я себе, после проявленной небрежности со стороны Ирины.

— Что ты делаешь? — спросила меня Ирина.

— Это вещи моей подруги, мне сегодня в школе надо их ей вернуть.

— Хорошо, поторопись только, водитель уже ждет.

В школе, на большой перемене.

На моем лице не осталось и следа утренних тревог и печалей, только радость от встречи с подругой.

— Ты не представляешь, как я по тебе соскучилась! Эта неделя была для меня словно пытка! — было первым что сказала мне Ия, а затем обняла меня.

И я обнял, погладив подругу по спине… и немного по попке, случайно, безусловно.

— Почему ты не можешь учиться как все и ходить в школу ежедневно? — спросила она жалобным тоном, надув губки, однако, затем «расцвела» и достав из пакета увесистую коробку, протянула ее мне, сказав:

— Вот! Купила то, что ты просила, я молодец?!

— Ты просто умница… любимая моя подруга! — ответил я, забирая коробку с ноутом и в свою очередь передав подруге фирменные пакеты, со шмотками, — жду — не дождусь, увидеть тебя в обновках!

На это Ия улыбнулась во все тридцать два зуба и заявила:

— Завтра и увидишь! Ты ведь завтра свободна?

— Насчет завтра… — ответил я неуверенно, — вроде бы родители собирались отправиться к кому-то в гости, а меня взять с собой, так что…

Когда ехал в школу, послушал разные новостные радио и ТВ каналы, и не один из них, не сообщил ничего из того, что произошло сегодня с утра у нас дома…

И пресс-служба нашей Семьи также не сделала никаких заявлений.

А когда я набрал «бабулю» и продравшись, наконец, через ее секретаря, которая, поначалу, ни в какую не желала дать мне переговорить с моей пожилой «родственницей», а когда мне это все же удалось, «бабуля» лишь сказала, что ей все известно. И что мне не следует ни о чем переживать, а делать нужно лишь то, что было велено родителями. Все. Точка. И отключилась.

А посему, Ия не должна быть еще в курсе того, что произошло и ставить ее в известность я не собираюсь. По крайней мере сейчас.

— Вот оно как… — сказала Ия, повесив нос.

— Не расстраивайся, — утешил ее я, погладив по голове и сказал довольно двоякую фразу, — я же навсегда теперь твоя!

— Да! — тут же радостно согласилась Ия. — Моя! Навсегда!

Однако наморщила лобик, о чем-то задумавшись и продолжила, но уже приблизив свои нежные губки, к моему ушку:

— Слушай, я вот о чем подумала, если тебе потребовался оформленный не на тебя ВЭМ, то полагаю, что может потребоваться и такой же видеофон… вот! Я недавно купила себе новый, а этот все равно лежал без дела…

Из своей школьной сумки она вытащила устройство с зарядкой.

— Держи, — сказала она и показала мне язычок, — я сделала себе еще один номер и этот видеофон подключен к нему. Только я тебя очень прошу… пусть никто не узнает об этом.

— Знаешь Ия, — совершенно серьезно ответил я, чуть помедлив и убрав устройство в сумку, — я очень рада, что у меня есть такая подруга, как ты… Ты очень прозорливая, спасибо тебе.

Я поначалу хотел было попросить ее приобрести мне еще и видеофон, но пришел к выводу, что не стоит. Ия — безотказная душа, но моя просьба, итак, выглядела весьма подозрительной… я не хотел, чтобы она поделилась своими