Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

— У вас какие-то странные фантазии.

— Милый мой мальчик, это не просто фантазии. Так говорили про Гитлера и гитлерюгенд. На самом деле там велась долгая, тщательная подготовка, все действия были просчитаны до мельчайших деталей: во всех странах были созданы пятые колонны, которые должны были подготовить и обеспечить встречу суперменов немецкой нации. Об этом мечтали и в это горячо верили. Возможно, кто-то и сейчас верит во что-то подобное: в какую-нибудь доктрину, которую с радостью примут, если она будет преподнесена достаточно умело.

— О ком вы говорите? Вы имеете в виду китайцев или русских? Кого именно?

— Я не знаю. Не имею ни малейшего представления. Но что-то где-то происходит, и именно таким образом. Опять шаблон, понимаешь? Модель! Русские? Они увязли в коммунизме. Думаю, их идеи устарели. Китайцы? Мне кажется, они сбились с пути: может быть, переборщили с председателем Мао. Я не знаю, кто за всем этим стоит. Как я уже говорила, есть только вопросы — почему, где, когда и кто.

— Очень интересно.

— История повторяется, и на свет божий извлекается все та же самая идея: молодой герой, золотой сверхчеловек, за которым все должны идти. — Помолчав, она добавила: — Понимаешь, идея все та же. Юный Зигфрид.

Глава 7

Совет тетушки Матильды

Тетушка Матильда посмотрела на внучатого племянника. Стэффорду Наю был знаком этот ее взгляд, острый и проницательный. Но сегодня он показался ему еще более острым и проницательным, чем обычно.

— Значит, ты уже слышал эти слова, — сказала она. — Понятно.

— И что они означают?

— А ты не знаешь? — Она удивленно подняла брови.

— Ей-богу, чтоб я сгорел, — ответил сэр Стэффорд, как, бывало, в детстве.

— Да, мы всегда так говорили, — заметила леди Матильда. — Так ты и впрямь ничего не знаешь?

— Ничегошеньки.

— Но слова эти ты уже слышал?

— Да, мне их сказал один человек.

— Важная персона?

— Возможно. Наверное, да. Что вы подразумеваете под «важной персоной»?

— Ну, ты ведь в последнее время участвовал в разных правительственных миссиях? Ты представлял эту бедную, несчастную страну так хорошо, как только мог, но я не удивлюсь, если у тебя это получилось не намного лучше, чем это могли бы сделать другие, просто сидя за круглым столом и болтая языком. Вряд ли из этого что-нибудь вышло бы.

— Возможно, вы правы, — ответил Стэффорд Най. — В таких делах особого оптимизма не испытываешь.

— Но делаешь все, что только можешь, — подхватила леди Матильда.

— Весьма христианский принцип. В наше время если делаешь все из рук вон плохо, то со стороны кажется, что добиваешься больших успехов. Что это все значит, тетушка Матильда?

— Я-то, к сожалению, не знаю, — ответила та.

— Но вы же всегда в курсе всех событий!

— Это не совсем так. Просто мне часто рассказывают разные новости.

— Как это?

— Видишь ли, у меня еще сохранилось несколько старых друзей. Друзей, которые в курсе многих дел. Конечно, по большей части они либо совершенно глухие, либо полуслепые, либо немного не в себе, либо едва ходят. Но кое-что у них еще работает, вот здесь. — Она постучала себя по аккуратно причесанной седой голове. — Вокруг сейчас царят тревога и отчаяние, больше, чем когда-либо. Вот тебе один из фактов, которые я узнала.

— Но ведь так было всегда.

— Да, да, конечно, но сейчас все немного хуже. Теперь эта ситуация — как бы мне поточнее выразиться — осложняется, становится более напряженной. Я уже давно замечаю со стороны, а ты, несомненно, чувствуешь это изнутри, что вокруг непорядок, и довольно серьезный непорядок. Но теперь возникло ощущение, что этот непорядок, возможно, как-то организован, он таит в себе опасность. Что-то происходит, что-то назревает, причем не только в одной стране, а во многих странах. Они окружили себя своими людьми, и опасность такого положения вещей состоит в том, что это молодые люди, которые поедут куда угодно, будут делать что угодно и, к сожалению, поверят во что угодно, а коль скоро они получат право ломать и крушить что попало, им будет казаться, что цель действительно благая и мир изменится к лучшему. Они ничего не созидают, вот в чем беда, они только разрушают. Творческая молодежь пишет стихи, романы, сочиняет музыку и рисует картины точно так же, как и во все времена, с ней все в порядке. Но как только у человека появляется вкус к разрушению во имя самого разрушения, вступает в действие черная сила.

— Когда вы говорите «они», кого вы имеете в виду?

— Если бы я знала! Да, хотелось бы мне это знать. Если я раскопаю что-нибудь полезное, непременно тебе сообщу. Тогда ты сможешь принять меры.

— К сожалению, мне-то некому сообщить об этом.

— Да, ты уж не рассказывай об этом кому попало, людям нынче доверять нельзя. И не говори об этом ни с кем из этих идиотов в правительстве или с теми, кто так или иначе связан с правительством или надеется туда попасть после того, как нынешние уйдут. Политикам недостает времени взглянуть на окружающий мир. Они воспринимают страну, в которой живут, исключительно как широкую избирательную платформу, этого им вполне достаточно для того, чтобы какое-то время спокойно жить. Они делают то, что, по их искреннему убеждению, улучшит положение, и очень удивляются, когда этого не происходит; а все дело в том, что людям нужно совсем не это. И невольно приходишь к выводу, что политикам кажется, будто у них есть некое Богом данное позволение лгать в борьбе за правое дело. Не так уж много времени прошло с тех пор, как мистер Болдуин произнес свою знаменитую фразу: «Если бы я говорил правду, я бы проиграл выборы». Премьер-министры до сих пор так считают. Слава богу, бывает, что нами руководят и великие люди, но это большая редкость.

— Ну и что, по вашему мнению, нужно делать?

— Ты ждешь от меня совета? От меня? Да знаешь ли ты, сколько мне лет?

— Наверное, около девяноста.

Леди Матильда была явно обескуражена:

— Ну, не совсем так. Неужели, милый мальчик, я выгляжу на девяносто?

— Ну что вы, дорогая тетушка. Вы выглядите на шестьдесят шесть.

— Так-то лучше. Неправильно, но звучит приятнее. Я непременно дам тебе знать, если получу какой-нибудь намек от кого-то из моих дорогих старых адмиралов, или от старого генерала, или даже, может быть, от маршала авиации, — у них у всех есть друзья, и они любят собраться и поболтать. И, как в былые времена, выпить виноградного вина.