Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Гномы осторожно разглядывали женщину. Несколько минут назад Готрек предупредил всех, что за ними наблюдают, и оружие взяли наизготовку. Сложно было предположить, какую угрозу она может представлять для тяжеловооружённого отряда, разве что это какая — нибудь ведьма. Феликс обменялся взглядом с Максом. Словно прочитав его мысли, тот оглядел женщину и покачал головой.

— Мы путники, идущие мимо, — произнёс Феликс. — А ты кто?

— Когда — то у меня было имя. Был мужчина. Были дети. Это был мой дом, — резким движением она указала на выгоревший остов таверны. — Ничего не осталось. Теперь я жду. Теперь пришли вы, и идёте вы навстречу смерти.

— Что ты имеешь в виду?

— Смерть поселилась на вашем пути. Она обитает в пещере на горе. Смерть пришла сюда и пожрала мою семью, моих друзей и моих детей. Смерть скоро придёт и за мной.

Феликс почувствовал неловкое сострадание к пожилой женщине. Зрелище того, как дракон уничтожил всё, что ей было дорого в жизни, свело её с ума. Вот ещё одна жертва твари, как и бедный Варек.

— Это дракон убил тех, кто были тебе дороги, — внезапно произнёс Феликс.

— Смерть — это дракон. Дракон — это смерть, — сказала она и издала пронзительный кудахтающий смех. — И у смерти тут повсюду множество слуг и почитателей. Как вы вскоре убедитесь. Как убедились другие.

— Какие другие?

— Другие гномы с большими топорами и плохими причёсками. Могучие мужчины на боевых конях, вооружённые пиками. Лютые люди, что приходили в поисках сокровищ смерти. Нынче все они — кости, разбросанные вдоль дороги к пещере смерти.

Феликс понял, что она подразумевает каких — то Истребителей, что приходили до них. Он был удивлён, услышав о рыцарях и той группе наёмников, которые, предположительно, явились в поисках драконьих богатств. Похоже, все они уничтожены Скьяландиром.

— Расскажи мне об этих наёмниках, — попросил Феликс. — Кем они были?

— Они явились искать золото смерти. У них были мечи, щиты и топоры. У них были огромные машины разрушения и волшебники, что накладывали заклинания. Они полезли на гору смерти. Смерть забрала их. Смерть проглотила их тела и выплюнула их кости. Он позволил кое — кому из них спастись бегством, а затем охотился, полетев за ними на своих кожистых крыльях. Слушал их вопли, когда на них падала тень его могучих крыльев. В итоге смерть забрала всех, но сначала он заставил их помучаться.

— Дракон играл с ними, — зловеще подытожил Макс Шрейбер.

— Смерть нельзя назвать доброй, — подтвердила женщина. — Смерть придёт за всеми нами. Некоторым он позволит жить, чтобы они могли поклоняться ему. Некоторых он покарает за непослушание его воле. Смерть — ужасный, разгневанный бог. Возвращайтесь лучше, откуда пришли, незнакомцы, покуда ещё можете.

— Ты говорила, что некоторые из выживших горожан поклоняются дракону? Ты тоже?

— Некоторые по — прежнему обитают здесь, убивают пришлецов и предлагают смерти, как жертвоприношение. Я говорю, что они глупцы. Разве смерть нуждается в их подношениях? Смерть берёт, что пожелает, а когда — нибудь заберёт и их жизни.

«Чудесно, — подумал Феликс. — Мало нам было тревог из — за дракона, зеленокожих и бандитов, так теперь ещё какие — то сумасшедшие выжившие, которые поклоняются зверю, как богу».

— Спасибо за твои слова. Тебе что — нибудь нужно? — спросил Феликс. — Еда? Вода? Деньги?

Безумная женщина покачала головой, затем развернулась и, прихрамывая, пошла внутрь развалин. Феликс чувствовал потребность что — то сделать. Возможно, позвать её назад или предложить ей защиту отряда, но затем осознал, насколько нелепа эта мысль. Вполне возможно, они сами себя защитить не смогут, и самое безопасное для неё — находиться от них подальше.

— Пускай уходит, — сказал Макс Шрейбер.

Феликс наблюдал, как женщина идёт прочь. У него возникла мысль, что для него безопаснее последовать её примеру.

Дорога извивалась вдоль берегов озера. В неподвижной воде, словно в зеркале, отражались окружающие скалы. Изредка ветер поднимал волны, которые накатывали на берег. Это был единственный звук, который Феликс слышал помимо стона ветра и скрипа колёс повозки Малакая. Окружающий пейзаж был суровым и безжизненным. Хотя признаки обитания человека и наблюдались во множестве: хижины, домики, шалаши пастухов — все они выглядели покинутыми и разрушенными. Феликс пытался представить, как должна была выглядеть долина в те времена, когда была населена. На тех холмах, должно быть, пасли овец. В хвойном лесу, должно быть, трудились дровосеки. Вероятно, вдоль кромки воды рука об руку прогуливались влюблённые парочки. Вне всякого сомнения, рыбацкие лодки растягивали в озере свои сети. Феликс видел в городе каменные опоры, что ранее поддерживали сгоревший причал. Он видел в воде почерневшие остовы перевёрнутых лодок, обожжённые драконьим огнём и пробитые драконьими когтями.

Стало холодно. Чтобы согреться, Феликс плотнее запахнул свой красный плащ из зюденландской шерсти. Бьорни разразился грубой и непристойной балладой о тролле и дочери трактирщика. Его низкий голос нарушал зловещую тишину. Феликс понимал, что Бьорни поёт, чтобы развеять своё мрачное настроение, но даже в этом случае лучше бы ему так не делать. Почему — то не казалось разумным нарушать нависшую тишину, привлекая к себе внимание каким бы то ни было образом. Подобными действиями можно навлечь на себя спускающуюся с небес погибель, как это случилось с обитателями долины.

«Возможно, — подумал Феликс, — этого — то Бьорни и добивается. В конце концов, он же Истребитель, и героическая смерть — открыто заявляемая им цель». Словно в ответ на пение Бьорни издалека донёсся рёв: низкий, животный и угрожающий. Он, подобно грому, эхом разнёсся по горам. Рёв был неестественно громким и пугающим, заслышав его Бьорни умолк. Феликс уставился на горизонт, убеждённый, что через некоторое время дракон покажется. Его рука опустилась на эфес меча, и немедленно по телу разлилась покалывающая теплота. Он огляделся, но нигде не было признаков дракона, за исключением эха его рёва.

Поглядев на Ульрику и затем на Готрека, Феликс увидел проявившееся на их лицах беспокойство, являющееся отражением его собственного. Обменявшись взглядами с остальными членами отряда, он заметил, что все они бледны и подавлены. Тишина растянулась на долгие секунды. Они сдерживали дыхание, готовясь к тому, что может произойти. Через минуту или около того, Бьорни снова начал напевать, поначалу тихо, но с каждым словом его голос набирал силу. На этот раз он пел не скабрезную балладу, но что — то иное, какой — то старый гимн гномов или боевую песнь, которая разносилась по долине. Вскоре присоединился Малакай, затем Улли, потом Стег. Один за другим все гномы, за исключением Готрека и Гримме присоединились к хору, как и Макс Шрейбер. Вскоре Феликс обнаружил, что и сам подтягивает мелодию.