Аквариум(СИ) - Фомин Олег Вадимович

Именно поэтому сейчас, после заманчивого предложения Насти пропустить ежедневную тренировку, у меня не возникло даже тени соблазна. Сначала работа по плану, а все — остальное, пусть даже очень сладкое и заманчивое, потом, если время останется. Как при коммунизме. НЭП, пятилетки, герои труда и все такое. Первым делом — самолеты, а секса в СССР, вообще, нет. Работаем, товарищи!

Да и сама Настя говорила о пропуске сегодняшних уроков не с намеренной попыткой саботажа, а так, чтобы чисто по-женски немного похныкать, она же все-таки девочка… На самом деле, девочка тоже прекрасно отдавала себе отчёт в том, что сколько ещё времени нас не будут трогать — неизвестно, поэтому нужно его использовать по максимуму, пока оно, это самое время, есть. Пожить, сколько дадут здесь, в нашем маленьком раю, а потом, смиренно опустив голову, идти на убой, мы не собирались. Какие бы великие силы и создания нам не противостояли.

А вечером, когда мы, обнявшись, сидели у костра, на котором жарилась сочная ляжка, добытой мною утром лошадки, и любовались необычно-багровыми красками заката, залившими небосвод, она вдруг сказала:

— Завтра.

Я вопросительно посмотрел на неё.

— Завтра я стану мамой. А ты — папой. — и улыбнулась.

— С чего ты взяла?

— Просто знаю. В конце концов, наш сынок в моем животе сидит, а не в твоём, так что мне виднее.

Вот так. И не надо ни врачей, ни УЗИ. Завтра, и все.

— А что раньше не сказала? Я бы хоть подготовился как-нибудь…

— Ну, у тебя целая ночь впереди. Готовься. — Ответила она с улыбкой. — Я не пойму, а ты что, не рад?!

— Рад! Просто так неожиданно…

— Неожиданно? А ты думал, он все время будет там кувыркаться? Дети, Егор, имеют свойство рождаться, прикинь? — Настя помолчала, а потом уже серьезным голосом тихо сказала. — И есть мнение, что это событие, принесёт с собой ответ на твой третий вопрос. Тот самый, который ты тогда не успел задать Ивану. А ещё есть мнение, что ответ этот нам не понравится.

Я посмотрел ей в глаза, потом сквозь глаза, намного дальше, куда не проникнет обычное зрение. Радостное ожидание чуда, любовь и какая-то совершенно неженская решимость…

— Ты не боишься? — спросил я уже не голосом, а образами, так как Настя тоже перешла в режим ментального контакта.

— Нет. — Ответила она. — Ты же со мной.

* * *

Они пришли с рассветом.

Не во мраке беззвездной ночи, наполненной бешенным ливнем, ударами грома и вспышками молний, а ранним утром, когда стихия улеглась, и весь мир просыпаясь, радостно потянулся к свету нового дня. В тот час, когда меньше всего ждешь чего-то плохого и злого.

Врасплох они нас не застали; мы давно не спали. Прямо перед началом ночной бури у Насти отошли воды, а к утру начались схватки.

Именно в этот момент нас обоих пронзило чувство острой стремительно нарастающей тревоги. Привычно спокойное пространство, за стенами нашей хижины неожиданно стало чужим и враждебным. В мир проникало зло, грубо изменяя и подминая под себя все его свойства.

Нам не нужно было выходить наружу, чтобы видеть, что происходит вокруг. Утро кончилось, едва успев начаться. Над морем, от горизонта до горизонта, низко нависла темная и тяжелая, будто сделанная из камня, туча. Все погрузилось в полумрак, практически лишенный цветов, тут же напомнив мне тусклые и безжизненные пейзажи Аквариума. Даже морская вода, утратив прозрачность и синеву, сменив цвет на свинцово-серый, словно стала вязким киселем, медленно перекатывая ленивые, тягучие волны.

Наступила тишина. Абсолютная и опять же очень знакомая. А потом плоское, одноцветное подбрюшье тучи заиграло рябью черных росчерков, которые двигаясь очень быстро и на первый взгляд совершенно бессистемно, постепенно стали собираться в плотные скопления и закручиваться в спирали. Они равномерно распределились над всей водной гладью перед нами, а потом начали вытягиваться вниз хоботами бешено вращающихся воронок. Я посчитал их количество и усмехнулся. Кто бы сомневался! Ровно двенадцать.

— Ануннаки? — Как-то жалобно спросила Настя, хрипло и с присвистом дыша.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— К сожалению, нет, Настенька. — Ответил я. — Если бы это были Горбатые, я бы их сейчас, наверное, расцеловал.

В ответ Настя застонала от боли очередной схватки.

— Блокируй, ты чего? — Удивился я.

— Да я блокирую, Егор! — Прошипела она. — Блокирую изо-всех сил! Просто боль какая-то совсем нечеловеческая.

— Давай помогу!

— Чего ты поможешь?! — Неожиданно резко и зло ответила она. — Иди гостей встречай! Я уж тут как-нибудь сама справлюсь. Не я первая, не я последняя. Все через это проходят и ничего… Блин, да что же как больно то?!

— Так ребёночек у нас ведь непростой… — Начал я, пытаясь хоть как-то приободрить, одновременно помогая обезболить процесс.

— Егор! Отвали, пожалуйста! У тебя, что дел нет?! — Рявкнула моя любимая и зашврынула в меня глиняную тарелку. — Ты видишь, что там творится?! Нас, как червяков сейчас раздавят. Иди уже, я сама! А потом тоже подключюсь…

Ага. Иди, дорогой, выйди к гостям, а я тут полы щас домою и подойду.

— Здесь сиди! И не вздумай даже нос высовывать! — Я уже не приободрял и успокаивал, а приказывал. — Поняла? Настя! Ты поняла или нет?! Ты мне там только мешать будешь.

— Да поняла, поняла, иди давай. — Простонала она. И когда я был уже на пороге тихо позвала. — Егор.

— Да, Настен? — Обернулся я.

— Только попробуй там хоть поцарапаться! — И слабо улыбнулась. Потом ее лицо снова исказила гримаса боли, и я, до скрипа сжав зубы, вышел наружу.

Вот, суки! Выбрали момент! Чтобы нам не до них было. Во всяком случае, одному из нас. Точнее — одной. Значит, все это время мы у них, как на ладони были, если они так четко по времени подгадали и приперлись! Кто конкретно припёрся, я пока не знал, но был уверен, что это незнание продлится недолго. Конечно же, не Анунахеры. Снаружи такой мощью веет, тем и не снилось! Ладно, я тут тоже почти девять месяцев не ерундой тряс, наконец опробую новые навыки на практике. А Настя… Раз уж все так сложилось, мы будем друг другу только мешать. Поэтому, моя задача — оградить ее от посетителей с неба, или откуда там они явились, а со своей задачей она справится самостоятельно. Девочка то сильная; даже чересчур. Тарелочку вон как швырнула, еле увернулся! И, в самом деле, не она первая, не она последняя. Хотя, вот это как раз довольно спорно… Но ладно.

Я перевел взгляд на море и увидел черный свет. Не цвет, а именно свет. Он исходил от двенадцати черных звезд, разгоревшихся в самом верху вихрящихся столпов воронок, соединивших небо и море. Медленно и величественно двенадцать ослепительно ярких черных сфер начали падать вниз. Никогда не думал, что такое возможно, что тьма может иметь свойства и качества света, но это было так. Черные лучи осветили мир вокруг, превращая его в негатив. Все предметы, в том числе и я, стали отбрасывать четкие светлые тени, удлиняющиеся по мере падения звезд, которые были настолько плотными, что втягивали в себя материю, заставляя пространство причудливо искажаться, рваться на куски, закручиваясь в петли, и исчезать в тяжелых сгустках тьмы.

Звезды беззвучно погрузились в море, словно двенадцать огромных капель чернил. Серая поверхность воды сомкнулась над ними и разошлась в стороны концентрическими кругами почерневших волн. Несколько долгих секунд ничего не происходило. Даже стало намного светлее. Негатив вновь стал позитивом, и пугающая чернота вокруг растворилась в серых сумерках.

А потом они разом появились из воды широким полукругом всего лишь в сотне метров от меня.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Изломанные, иссиня-черные фигуры высотой с фонарный столб. Их очертания смутно напоминали человеческие. Длинные худые рыцари в агатовых доспехах, из которых во все стороны торчат острые черные шипы или клинки, количество и длина которых постоянно меняется; одни исчезают, другие выдвигаются наружу, и все это находится в непрекращающемся хаотичном движении. От этих фигур исходили буквально физически ощущаемые могильный холод, безразличная жестокость, а главное — угроза. Равнодушная и сокрушительная мощь, чем-то напоминающая силу Ануннаков, но более смертоносная и монументальная, направленная исключительно на аннигиляцию всего вокруг. Ипостаси смерти и боли. Цепные псы небытия… А самое страшное, что помимо всего прочего я ощутил гнилой запашок той самой гадости, которая поразила наши с Настей души, после моей встречи с неведомым существом Извне. Он был легким и едва заметным, но настолько стойким после идентификации, что не оставалось сомнения в том, что эти ребята из той же конторы.