Королевская страсть - Патриция Хортон

Чарлз был захвачен врасплох, от его обычной невозмутимости не осталось и следа. Он смущенно раскашлялся, поперхнувшись вином, и, отдышавшись, сказал:

— Признаюсь, мадам, мне еще не доводилось получать такого великолепного приглашения.

— Такого дерзкого, вы имеете в виду? — холодно сказала Барбара. — Но почему мое предложение так удивило вас? Ведь оно исходит от леди Каслмейн, которая пользуется дурной славой.

— Меня удивило только то, что известная своей красотой, несравненная леди Каслмейн оказала мне столь высокую честь, — торжественно произнес он.

— Так вы готовы? — Ленивая уверенность, сквозившая в ее голосе, сводила на нет вопросительную интонацию.

— Если я не ослепну, не сойду с ума и не умру… Где и когда я могу засвидетельствовать вам свое нижайшее почтение?

— Пойдемте со мной прямо сейчас, — сказала Барбара решительно, поставив бокал на стол.

Чарлз с протестующим видом окинул взглядом гостиную.

— Но едва ли это благоразумно…

— Благоразумие не относится к числу моих достоинств.

— Но король…

— Король идет своей дорогой, а я своей.

Когда они покидали гостиную, сердце Барбары взволнованно забилось, она чувствовала, что множество острых взглядов точно иголки впиваются в ее спину. Можно было не сомневаться, что не пройдет и часа, как король узнает, что она отправилась домой вместе с Чарлзом Хартом. Среди гостей Нелл наверняка найдется кто-нибудь, кто сочтет нужным сообщить королю столь важную новость.

«Надеюсь, он будет страдать!» — злорадно подумала Барбара, одарив Чарлза Харта пленительной улыбкой.

Нелл Гуин, не сдержав изумленного вздоха, посмотрела ей вслед. Она повернулась к Бекингему и сказала:

— Невероятно!.. Что вы скажете на это?

Бекингем рассмеялся:

— Просто моя кузина сделала ответный ход в своей бесконечной игре с королем. Но на этот раз она подыгрывает мне. — Проводив глазами Барбару, он повернул голову и окинул Нелл долгим взглядом, от макушки ее кудрявой головки до розовых туфелек, выглядывающих из-под подола платья.

— Полагаю, моя миленькая Нелл, что король вскоре одарит тебя своим благосклонным вниманием…

Нелл взволнованно прижала руку к груди, сердце ее затрепетало. Она с минуту недоверчиво смотрела на Бекингема, а затем заливисто расхохоталась.

— Так вы считаете, что король захочет пофлиртовать со мною?!

Она вдруг начала танцевать, как делала всегда в моменты волнения, и гости с восторгом наблюдали за ней. Ее чувственный страстный танец выражал теснившиеся в ее голове мысли: «Неужели такое возможно? Неужели она, родившаяся в трущобах девчонка, будет лежать в объятиях самого короля Англии?»

Пока Нелл танцевала, Барбара успела добраться до своих дворцовых апартаментов и утолить некоторый голод и гнев в объятиях Чарлза Харта.

Глава 34

Известие о новом романе леди Каслмейн мгновенно облетело весь Лондон. От придворных до бродяг — все обсуждали ее поведение и насмешливо повторяли последний посвященный ей куплет:

Хоть ежедневно целый взводК услугам этой сучки,Но не откажется онаИ от случайной случки…

Первый раз Барбара услышала эти вирши, принимая ванну. Подливая очередную порцию горячего ослиного молока, Нэнси продекламировала их своей госпоже. Барбара рассмеялась и попробовала пальцем белоснежную молочную поверхность.

— Ты заметила, что никто не пожалел меня? — пожаловалась Барбара. — Карл завел себе любовницу, я поступила так же, но большинство рифмоплетов накинулись именно на меня. И все же я не желаю, как Катерина, изводить себя бесполезными молитвами. Одними молитвами мужчину в постель не заманишь.

Купание в ослином молоке было одной из последних причуд Барбары. Она считала, что это может быть полезно для кожи, но, с другой стороны, именно такими экстравагантными выходками она поддерживала слухи о своем таинственном и удивительном образе жизни. Молоко после ежедневных ванн отдавалось бедным.

Барбара пребывала в тревожном, подавленном настроении. Она сидела у туалетного столика, перебирая изящные черные мушки, лежащие в фарфоровой вазочке. Сплетенные сердечки, чертики, трилистники — очаровательные безделушки, но сегодня им не удалось зажечь веселый блеск в глазах Барбары и развеять ее хандру. Последние несколько недель были крайне утомительны.

Все внимание короля было поглощено театральными делами. Именно сейчас, когда в народе поднимался гнев на поведение двора, Королевский театр додумался поставить комедию Джона Леси «Падение нравов», в которой тот ругал и высмеивал образ жизни придворных. Со стороны театра было невероятной глупостью поставить сейчас эту пьесу. Карл действовал решительно и быстро. Он отправил Леси в тюрьму и закрыл Королевский театр.

У Барбары появилась возможность чаще видеться с Чарлзом Хартом, поскольку он остался без работы, но нельзя сказать, что это была веселая компания. Он бывал счастлив лишь в те моменты, когда вспоминал свои роли и разыгрывал их перед Барбарой. Но затем он вздыхал и удрученно спрашивал, какой толк в его великом таланте, если невозможно продемонстрировать его перед публикой. Барбара возражала, говоря, что у него теперь новая важная роль и он должен со всей серьезностью играть любовника леди Каслмейн. На что Чарлз отвечал гордо, что гении, такие, как он, принадлежат всему миру, а не одной женщине, будь хоть она первой красавицей. Его огромное самомнение не уступало ее собственному, и Барбару забавляло, а порой и утомляло его тщеславие.

Король ни разу не обмолвился о том, что ему известно о романе Барбары и Чарлза Харта, и Барбара испытывала досадное разочарование. Они встречались на петушиных боях, на балах в Уайтхолле, но их общение не выходило за рамки холодной вежливости и отчужденности. Барбара ждала, что он открыто выразит свое неудовольствие, ведь его гнев доказал бы, что огонь любви все еще не угас в его сердце. Карл не был у нее уже около двух недель, с той самой ночи, когда она привела в свои апартаменты Чарлза Харта.

Барбара хорошо платила своим шпионам, которые лишь расстраивали ее, говоря, что король все чаще посылает за Молл Дейвис.

Однажды, потеряв самообладание, она разразилась гневной тирадой и спросила Чарлза Харта:

— Может, хоть ты мне скажешь, что король находит в этой маленькой глупой молочнице?

Они лежали в постели. Чарлз медленно потянулся к столику и взял яблоко из вазы с фруктами. Он откусил кусок и проговорил, лениво пережевывая:

— В том-то и прелесть, что она молочница, любовь моя! С ней он может отдохнуть. Она податлива, мила, послушна и очень глупа. — Он усмехнулся, скосив на нее глаза. — С тобой не расслабишься!