Че Гевара. Важна только революция - Джон Андерсон

В настоящее время на Кубе находится также Луи ДЕЖУА, планирующий организовать революционное движение с целью сбросить в Гаити «мошенническое» правительство ДЮВАЛЬЕ. Его помощником является Пьер АРМАН, называющий себя "президентом Революционного фронта Гаити в Гаване". Судя по всему, кубинские революционеры заинтересованы в Гаити главным образом как в возможной базе для нападения на ТРУХИЛЬО.

В городе находятся ряд эмигрантов из Никарагуа, в их числе Мануэль ГОМЕС Флорес. Сегодня посольство получило сообщение из весьма надежного источника о том, что никарагуанцы полагают, что первыми революционный поход начнут они… В этом сообщении особо отмечено, что Гевара принимает активное участие в планировании этого похода, а также в обучении его участников. Указывается, что они надеются начать вторжение в течение двух месяцев».

Донесение Бреддока заканчивалось просто провидческими словами: «Планирование всех этих предприятий, видимо, является на данный момент лишь предварительным и вряд ли реализуемо, а революционные группы не имеют единства. Однако… можно ожидать, что на какое-то время Куба станет центром планирования революционных действий, что повлечет за собой соответствующие трудности и заботы для правительств разных государств, включая и наше собственное».

Для подчиненных Че в Ла-Кабанье не было секретом, что он встречается с революционерами из других стран, и по всей Кубе ходили слухи о заговорах, подобных тому, что обнаружило американское посольство. Че получал письма от школьников, которые были слишком юны, чтобы участвовать в борьбе против Батисты, но теперь хотели драться против диктатора Рафаэля Трухильо.

Одновременно Че участвовал в создании тайного агентства внутри службы госбезопасности; эта подпольная организация должна была заниматься помощью зарубежным партизанским революционным движениям, подготовкой и обучением партизан. Мануэль Пиньейро Лосада, один из помощников Рауля на «втором фронте» и впоследствии глава этого агентства, рассказывает, что в начале 1959 г. у кубинского правительства еще не существовало «четко определенной политики» в отношении этих операций. Однако ситуация вскоре изменится. Освальдо де Карденасу, студенту-мулату из Матансаса, в январе 1959 г. было только шестнадцать лет, но уже через год он станет агентом разведки, занимающимся помощью зарубежным партизанам. Вот как вспоминает Карденас о том, что думали и чувствовали он и его товарищи в первые месяцы после победы кубинской революции:

«Мы были убеждены, что предназначение Кубы состоит в том, чтобы вдохновлять революции в других странах… Мы считали, что кубинская революция — это только начало перемен в Латинской Америке и перемены эти произойдут очень быстро. А значит, за работу! Все мы были заражены этим духом… все хотели вступить в какую-нибудь партизанскую армию».

Даже усердный молодой протеже Че Орландо Боррего заразился лихорадкой освободительной борьбы. В феврале-марте 1959 г. среди офицеров Ла-Кабаньи прошел слух, что организуется отряд кубинцев для поддержки «вставших на ноги» никарагуанских партизан.

«Некоторые из нас захотели завербоваться и поехать в Никарагуа. Вроде бы всем руководил какой-то офицер. Но на поверку оказалось, что это была, как говорится, самодеятельность… Я помню, Че собрал эту группу и сделал ребятам суровый выговор — ведь они собирали оружие и планировали поход без разрешения, — на этом все закончилось. Но с того момента стало понятно, что подобные планы… существовали».

И это была правда, хотя более серьезные партизанские заговоры держались в куда большем секрете, чем тот, к которому попытался примкнуть Боррего. В конце февраля, после не очень удачной встречи с группой «левых» из Никарагуанской Социалистической партии, Че передал своему старому знакомому Родольфо Ромеро просьбу приехать в Гавану. Встретившись с ним, Че попросил Ромеро дать оценку положения в Никарагуа и сказать, что, по его мнению, следует сделать, чтобы подорвать режим Сомосы. Ромеро ответил, что есть только один путь — «путь Кубы». Тогда Че открыл ему, что партизанская «колонна» из Никарагуа уже проходит обучение на острове. Ромеро может присоединиться к ней, если хочет.

Ромеро так и сделал и стал членом партизанского отряда, отправившегося в Центральную Америку в июне. Дело кончилось полной катастрофой, но еще через некоторое время, по-прежнему при поддержке Че, товарищи Ромеро сформируют «Сандинистский фронт национального освобождения» (СФНО), и через двадцать лет «сандинисты» в конце концов свергнут Анастасио Сомосу и захватят власть.

7 февраля правительство Уррутиа одобрило новую кубинскую конституцию. В ней имелось положение, созданное специально для Че: согласно ему, любому иностранцу, воевавшему против Батисты в течение двух и более лет и имевшему ранг команданте в течение года, предоставлялось кубинское гражданство. Спустя несколько дней Че официально стал гражданином Кубы.

Принятие конституции совпало с первым кризисом внутри кубинского правительства. Фидель поссорился с кабинетом Уррутиа из-за указа о запрете национальной лотереи и нежелания правительства вновь открыть публичные дома и казино, которые были закрыты после захвата власти. Теперь безработные устраивали гневные демонстрации, а Фиделю меньше всего хотелось, чтобы от него отвернулись «трудящиеся», которых он называл своими избирателями. «Сферу развлечений», являвшуюся весьма значимой частью кубинской жизни, нужно было реформировать, но, по мнению Кастро, делать это следовало постепенно, предоставляя тем, кто лишился работы, возможность переквалифицироваться и получить новую работу. Фидель настаивал, что кабинет должен отменить свое решение, и гневно угрожал, что в противном случае найдет «собственный» выход из тупика. Осознав, что Фидель собирается вершить дела так, как ему угодно, независимо от мнения кабинета, премьер-министр Миро Кардона подал в отставку. А займет его кресло не кто иной, как Фидель Кастро.

Прежде чем «принять» эту должность, Фидель потребовал от Уррутиа особых полномочий «в управлении политикой правительства», и Уррутиа покорно согласился их предоставить. Затем был издан закон, понижающий минимальный возраст для занятия высокого государственного поста: с тридцати пяти до тридцати лет. Теперь и Че, и Фидель (одному было тридцать, другому тридцать два) могли занимать министерские посты. 16 февраля Фидель вступил в должность премьер-министра и в своей речи пообещал кубинцам «перемены». К концу февраля президент Уррутиа стал во всех отношениях чисто номинальной фигурой; истинным кубинским лидером теперь безусловно был Фидель.