Варрэн-Лин: Узы Стаи - Юна Ариманта

не бойся, — вдруг услышала Динка в своей голове ласковый голос Кайры. — Мы обязательно поможем мальчику, как только он проснется. Что еще тебя тревожит?

Динка смутилась, понимая, что опять слишком «громко» думала, и ее мысли донеслись до Кайры. Но отпираться было уже поздно.

— Хоегард и остальные, — начала она неловко, не зная, как коротко объяснить обстоятельства их встречи, — нашли меня, когда я жила совсем одна среди… хм… других существ, непохожих на нас. Они сказали, что я — Варрэн-Лин, и где-то в сером племени должны найтись мои настоящие родные. Вы так долго живете… Может быть, на вашей памяти были истории, когда в племени терялась маленькая девочка?

— Ты совсем не помнишь своих родителей? — Кайра посмотрела на нее и удивленно вскинула седые брови.

Динка удрученно покачала головой и устало опустила подбородок на затылок Тирсвада. Запах болезни, примешивающийся к его природному запаху, раздражал ноздри. Скорей бы уж он проснулся и можно было что-нибудь сделать. Вот так сидеть и ждать было невыносимо.

— Я действительно живу в сером племени уже очень давно, — медленно подумала Кайра, — и всех родившихся среди нас девочек я знаю наперечет. Ты же знаешь, что девочки рождаются очень редко, и для племени это всегда большое счастье. Мужчины уже с самого рождения начинают ухаживать за малышкой в надежде, что, когда она подрастет, она выберет кого-то из них.

Динка снова кивнула одним носом, не сводя с Кайры взгляда. По началу рассказа она уже почувствовала, что Кайра не знает ничего о ее происхождении.

— И все девочки, рожденные на протяжении моей жизни, живут в племени. Ни одна не умирала и не терялась за это время. Девочек у нас очень берегут… — закончила Кайра печально. — Поэтому, в нашем племени, скорее всего тебе не найти родных.

— Спасибо, — прошептала Динка, чувствуя, что на глаза против воли наворачиваются слезы. Оказалось, что она все-таки надеялась обрести свою настоящую семью, несмотря на то, что она давно убедила себя, что кроме четверых ее мужчин ей больше никто не нужен.

— Но я могу помочь тебе кое-в-чем другом, — вдруг оживилась пожилая целительница. — Я могу пробудить твои самые ранние воспоминания. Сразу после рождения и первые шегарды жизни. Чтобы ты могла сама увидеть в своих воспоминаниях своих настоящих родителей и место, где ты родилась. Возможно, это тебе чем-нибудь поможет.

— Это возможно? — удивилась Динка. Она никогда не слышала о таком, чтобы кто-то помнил обстоятельства своего рождения.

— Да, — Кайра приоткрыла пасть в улыбке. — Мы обязательно попробуем, как только поможем этому мальчику.

— Спасибо! — горячо поблагодарила Динка.

В пещеру вернулся Хоегард и поставил у носа Кайры котелок с водой.

— Как удобно! — по-детски восхитилась Кайра. — Переносной сосуд! Как вы это сделали?

— Это изобретение из другого мира, — похвастался Хоегард.

— Опять ты про свои миры, — с улыбкой покачала головой Кайра. — Время идет, а ты все не взрослеешь, малыш.

Хоегард насупился и, ничего не сказав, вышел из пещеры.

— Он не лжет и не фантазирует, — ответила за него Динка. — Мы действительно вернулись из другого мира.

Кайра удивленно посмотрела на нее.

— Я там жила. В том мире, среди других существ, которые называются люди. Они вырастили меня, с ними я и жила, пока не встретила Дайма, Штороса, Тирсвада и Хоегарда. Этот сосуд — изобретение людей, и мы принесли его с собой из того мира.

— Но как… — растерянно пробормотала Кайра. — Он же всю жизнь собирал портал в другой мир, всем рассказывал, как там прекрасно, но…

— Но не смог открыть его, и соплеменники, разозленные его неудачей, выкинули его в ущелье, — продолжила за нее Динка. Кайра согласно кивнула.

— Ущелье оказалось порталом, и он, вместо того, чтобы умереть, попал в мир людей. Как и мечтал. Там мы и встретились. Там я и выбрала их, всех четверых. Но как я оказалась в том мире, я не помню, — закончила Динка.

Дайм со Шторосом притащили в пещеру куски мяса. Тушу животного они, видимо, разделали снаружи, чтобы не пачкать внутри пещеры.

— Сейчас мы разведем костер, и здесь будет немного уютнее, — проговорил Хоегард, входя в пещеру и волоча за собой три кривеньких деревца, покрытых мхом вместо листвы.

— Костер? — удивилась Кайра. — Это что?

— Сейчас узнаешь, — многозначительно улыбнулся Хоегард, выбирая место для будущего кострища. — Сейчас я накормлю тебя такой едой, вкуснее которой ты сроду не едала!

Кайра только удивленно покачала головой. А Динка улыбнулась про себя. Хоегард был рад показать наставнице, что он многому научился без нее, и ему теперь есть, чем ее удивить.

Костер занялся быстро, и сразу осветил пещеру своим теплым желтым светом. Хоегард с Шторосом с помощью лап и зубов приспособили над костром котелок с водой, сложили туда куски мяса и какие-то травы, которые насобирал Хоегард. От восхитительного запаха еды желудок у Динки болезненно сжался. Шторос разламывал остатки носилок и подкладывал дрова в костер. И на душе у Динки вдруг стало спокойно и хорошо. При взгляде на Тирсвада казалось, что он просто устал с дороги и отдыхает. Дайм и Шторос выглядели спокойными и умиротворенными, занимаясь приготовлением еды. А глаза Хоегарда снова горели воодушевлением. Все снова было хорошо.

Вдруг Тирсвад под ней зашевелился. Динка вскочила на ноги и «всмотрелась» в течение силы в его голове. Рано она расслабилась! Все линии силы внутри его головы были испещрены перерывами, напоминающими крохотные темные звездочки на алом небе.

— Агр-р-р, — Тирсвад вскочил на ноги и обвел безумным взглядом пещеру и взъерошившихся членов стаи.

— Тише, мальчик, тише, — проговорила Кайра, бесстрашно приближаясь к нему. — Сейчас мы поможем тебе!

— Кайра, осторожно! Он опасен! — вскричал Хоегард, бросаясь к ней, но Кайра остановила его властным взмахом хвоста.

— Он не бросится, если мы свяжем его здесь и здесь, — Варрэн-Лин села на задние лапы и, быстро коснувшись передними лапами шеи Тирсвада, точным толчком силы обездвижила его. Ослабленный болезнью Тирсвад не успел среагировать. А когда опомнился, то сдвинутся с места не мог. Он мотал головой и страшно рычал, но стоял совершенно неподвижно, словно внезапно окаменел. На губах вновь появилась пена, на этот раз красная — из трещин во рту сочилась кровь.

— Иди,