Папина содержанка - Дарья Десса

от меня у них секреты появились! Я думал, мы одна команда, а получается… Да что это такое! Мне становится обидно почти до слез, и я сильно кусаю губу, чтобы не разреветься, как девчонка.

Наконец, минуту спустя Максим спешным шагом отделяется от телохранителей и спешит ко мне. Подходит, берет за руку и говорит:

– Пошли?

– Не пойду! – тявкаю я и вырываюсь. – У вас там свои секреты теперь, да? Ну и пошла ты вместе с ними… на хрен! – бросаю гневно и шагаю в сторону, где аэропорт. Островок небольшой, тут заблудиться сложно.

– Саша! – слышится позади. – Саша!

Ага, сейчас! Всё брошу и стану выслушивать твои дурацкие оправдания! Шагаю по обочине, мимо бесконечных пальм, кустарника с экзотическими цветами. Как они пахнут! Аж голова немного кружится. Вот остановиться бы, насладиться ароматом! Но я не могу. Обиделся, пусть теперь мажорка за мной побегает. Ей всё равно деваться некуда. Тут три дороги – в аэропорт, на пристань, а третья вглубь острова. Значит, Максим всё равно за мной последует.

И точно, слышу, как она, постояв некоторое время и не дождавшись ответа, пустилась за мной бегом. Услышав, я обернулся, сузил глаза и… рванул что было сил. Теперь мы неслись по пыльному асфальту, ярко залитому тропическим солнцем, в воздухе, насыщенном влагой. Буквально через пятьдесят метров моя яркая гавайская рубашка плотно прилипла к телу, трусы и даже шорты пропитались потом, ноги стали скользить в шлёпках – тоже вспотели. Но я упрямо, хотя и стал задыхаться, бежал вперед, думая о том, почему аэропорт этот дурацкий всё не показывается. Позади меня бежала по-прежнему Максим, и я по звуку понимал: догоняет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Оно и понятно: она более тренированная, чем я. В Суворовском училище, наверное, каждую неделю кроссы бегала с полной выкладкой. А я что? Домашний цветочек, притом имеющий пристрастие к табачным изделиям. Вот дыхалка с нагрузкой и не справляется. Мне с каждым метром становится всё труднее, пот заливает глаза, и я уже начинаю плохо соображать.

Да где этот аэропорт – конечная точка моего побега?! Я туда стремлюсь не только потому, что другого места, откуда взлетать, здесь нет. Если прибуду первый – значит, победил. Максим ничего не останется, как утереться. Черт, ещё этот рюкзак болтается на спине, больно натирая лямками шею с двух сторон. Но я упрямый. Нет, я упёртый, потому мажорке меня не догнать. Вот сейчас за поворотом точно будет аэропорт.

Ну же, Сашка, гони во весь опор! Победа близка, она вот за этими пальмами. Уверенный в том, что иначе быть не может, собираю в кулак последние силы и припускаю, как спринтер в конце дистанции. Интересно, сколько мы уже пробежали по этой жаре? Метров пятьсот, наверное, а кажется, что пять километров. Таким мокрым от бега я прежде не был никогда. Ни в школе, ни в универе на занятиях физкультурой.

Добегаю до пальм, где дорога делает поворот, проношусь мимо них и следую по дороге дальше. А где же аэропорт?! Ничего не понимаю. Да и поворота, кажется, не было. Наверное, просто запамятовал. Немудрено: я то место видел лишь однажды, потом эти переживания с Альбертом Романовичем. Ничего, обязательно достигну конечной точки маршрута. Пусть и спонтанного. Но это же остров, верно? Так я себя успокаиваю. Здесь не потеряться.

На доли секунды кручу головой, стараясь увидеть Максим. Да, она продолжает бежать за мной, но почему мне кажется, что нарочно отстает? Вроде бы, учитывая её отменную физическую подготовку, должна была метров двадцать назад настигнуть. А расстояние между нами почти не сократилось. Она что, нарочно притормаживает? Но зачем? Устала? Быть того не может. Она во время наших интимных занятий не один раз доказала свою выносливость.

Как-то раз не слезала с меня, наверное, минут сорок. Всё прыгала и прыгала, управляя темпом. Трижды смогла кончить! Два оргазма и мое тело настигли. В её влагалище всё хлюпало и булькало, когда мажорка, наконец, отвалилась с хриплым стоном. Да и я тогда окончательно обмяк.

Но теперь дело иное, секс – это не бег, там все-таки столько сил не нужно, а тут весь организм задействован. В боку начинает колоть. С каждой секундой всё сильнее. Я постепенно перехожу на бег трусцой, затем на быстрый шаг, потом на обычный, и вот уже медленно шагаю по дороге. Оборачиваюсь: Максим сделала то же, хотя по её лицу не заметно, что устала. Вот ведь железная, блин!

Какие-то кусты впереди. Дорога внезапно обрывается, становясь узкой тропинкой. Здрасте, приехали. Я точно свернул не в ту сторону. Но слышу, как впереди, в глубине зарослей, что-то шумит. Мощное, громадное, бесконечное. Шагаю дальше по тропинке. Внезапно она обрывается, и я оказываюсь на белом песчаном пляже, на который медленно накатываются невысокие океанские волны.

Глава 94

Бриз окатывает мое разгоряченное тело влажной прохладой, я глубоко дышу, широко раскрывая ноздри. Боже мой! Какая здесь красота! Этот космический простор, проникающий в душу и заливающий каждый её потаенный уголок. Мгновенно забываю о своем побеге, о потерянном где-то аэропорту. Даже о Максим, оставшей позади. Стою и наслаждаюсь свободой, которую можно ощутить, наверное, только стоя на вершине скалы, под которой простирается горная долина.

Я раскидываю руки, закрываю глаза и глубоко дышу, впитывая ароматы океана и его соленый ветер, который шевелит мои волосы, высушивая мокрую насквозь одежду. Позади слышится шуршание шагов. Не оборачиваюсь. Это Максим. Больше некому. И точно. Она кладет мне на плечи ладони и говорит ласково:

– Как же ты быстро бегаешь, Саша!

Ничего не отвечаю. Я всё ещё немножко обижен.

– И какой ты молодец, что сюда нас завел.

– Чего?

– Аэропорт в другой стороне острова, – говорит Максим, и я затылком ощущаю ее улыбку. Вот же зараза! Так и знал! – Но это прекрасно!

– Почему? – недовольно бурчу.

– Потому что я попросила японцев подождать нас в аэропорту, а сама хотела с тобой отправиться на какой-нибудь пляж и провести здесь пару часов, вдали от всех, только втроем.

– Как это?

– Ты, я и океан, – говорит Максим.

Она разворачивает меня лицом к себе и начинает целовать. Обида мгновенно испаряется из моей головы. Я погружаюсь в привычные мне нежные прикосновения любимой, мы прижимаемся друг к другу влажными телами и ласкаем их руками, проводя то по ткани, то по загорелой коже, попутно начиная стаскивать одежду.

Когда мы