Противостояние - Стивен Кинг

7 июля, 1990

Долго писать не могу. Ехали целый день. Прошлой ночью мне опять приснился этот сон. Гарольду тоже приснился этот (?) человек (?) и это его очень расстроило, потому что он не может объяснить, почему мы оба видели один и тот же сон.

Стью говорит, что ему до сих пор снится Небраска и эта старая негритянка. Она продолжает говорить ему, чтобы он пришел ее повидать в любое время. Стью считает, что она живет в городке Холанд Хоум или Хоумтаун или что-то вроде этого. Говорит, что может ее найти. Гарольд высмеял его и пустился в долгие разглагольствования о том, что сны являются психо-фрейдистским проявлением тех вещей, о которых мы не осмеливаемся думать, когда бодрствуем. По-моему, Стью рассердился, но сдержал себя. Я очень боюсь, что их тайная вражда может перейти в открытую. КАК МНЕ ЖАЛЬ, ЧТО ВСЕ ТАК ПОЛУЧИЛОСЬ!

Но так или иначе, Стью спросил: «Так почему же у тебя и у Фрэнни был один и тот же сон?» Гарольд что-то пробормотал о совпадении и гордо удалился.

Стью сказал Глену и мне, что он хочет, чтобы после Стовингтона мы отправились в Небраску. Глен пожал плечами и сказал: «Почему бы и нет? Надо же нам куда-нибудь идти».

Гарольд, разумеется, станет возражать из «общих принципов». Черт тебя возьми, Гарольд! Когда же ты наконец подрастешь?

ЗАПОМНИТЬ: В конце восьмидесятых в США часто не хватало бензина, потому что все на чем-нибудь ездили, а большинство наших нефтяных запасов было израсходовано, и арабы подложили нам свинью. У арабов было столько денег, что они буквально не могли их все истратить. Была такая рок-н-ролльная группа под названием «Зе Ху», которая иногда в конце своих выступлений разбивала гитары и усилители.

8 июля, 1990

Уже поздно, и я устала, но я постараюсь записать как можно больше, пока глаза просто не ЗАХЛОПНУТСЯ. Гарольд закончил свою надпись около часа назад и укрепил табличку на главной лужайке перед центром в Стовингтоне. Стью помог ему.

Я пыталась подготовить себя к разочарованию. Я никогда не подозревала Стью во лжи, и я не думаю, чтобы Гарольд подозревал. Так что я была уверена, что там все умерли, но все равно было очень грустно, и я заплакала. Ничего не могла с собой поделать.

Но не одна я расстроилась. Когда Стью увидел центр, он жутко побледнел. На нем была рубашка с короткими рукавами, и я заметила, что его руки покрылись гусиной кожей. Глаза его обычно синие, но на этот раз они стали какого-то грязного цвета, как океан в плохую погоду.

Он указал на третий этаж и произнес: «Там была моя комната».

Гарольд повернулся к нему, и я заметила, что он собирается высказать один из своих ученых комментариев, но потом он увидел лицо Стью и заткнулся. Мне кажется, с его стороны это был очень мудрый поступок.

После паузы Гарольд сказал: «Ну что ж, давайте посмотрим, что там внутри».

«А зачем?» – ответил Стью, и голос его звучал почти истерически, но он изо всех сил старался удержать себя в руках. Меня это очень напугало, потому что обычно он спокоен, как лед.

«Стюарт…» – начал Глен, но Стью перебил.

«Зачем? Разве ты не видишь, что это мертвое место? Ни духовых оркестров, ни солдат, ничего. Поверь, – сказал он, – если бы они были здесь, они бы уже давно накинулись на нас. И нас бы заперли в белых комнатах, как стадо морских свинок. – А потом он посмотрел на меня и сказал: – Извини, Фрэн, я сорвался. Просто я очень расстроен».

«Ну что ж, я пойду, – сказал Гарольд, – кто пойдет со мной?» Но я-то видела, что хотя он и пытается изо всех сил быть БОЛЬШИМ И СМЕЛЫМ, он и сам очень испуган.

Глен сказал, что пойдет, и Стью сказал: «Иди тоже, Фрэн. Взгляни. Удовлетворись».

Я хотела было ему сказать, что останусь с ним на улице, потому что ему было так плохо (и потому что мне действительно не хотелось туда идти), но тогда бы опять начались сложности с Гарольдом, и я сказала о'кей.

Если у нас – у Глена – и были какие-то сомнения насчет правдивости рассказа Стью, то их можно было отбросить сразу же после того, как мы открыли дверь. Запах. Точно так же пахло во всех более или менее больших городах, которые мы проезжали. Похоже на запах гнилых помидоров, и, о, Господи, опять я плачу, но разве это справедливо, что люди не просто умирают, а начинают вонять как…

Стоп.

(позже)

Ну вот я поплакала. Что ж, сегодня слез больше не будет, обещаю.

Несмотря ни на что, мы вошли внутрь. Наверное, проявление болезненного любопытства. Не знаю, как насчет остальных, но лично мне вроде как хотелось посмотреть на комнату, где сидел Стью. А как там было холодно, после улицы. Повсюду гранит и мрамор, наверное, фантастическая теплоизоляция. На верхних этажах было теплее, но внизу был Запах… и холод… похоже на могилу. МЕРЗОСТЬ.

Было как-то тревожно, словно в доме с привидениями, и мы трое сбились в кучку, словно овцы, и я были рада, что с собой у меня винтовка – пусть и двадцать второго калибра. Звук наших шагов отдавался эхом, как будто за нами кто-то крался, преследовал нас, и я снова начала думать об этом сне, в котором главную роль играют человек в черном балахоне. Ничего удивительного, что Стью не захотел с нами пойти.

Наконец мы добрались до лифтов и поднялись на второй этаж. Там были какие-то кабинеты… и несколько тел. Третий этаж был похож на госпиталь, но у всех палат были герметичные двери и специальные окна, чтобы смотреть внутрь. Там было очень много тел, и в палатах, и в коридорах. Женщин почти не было. Интересно, их что, пытались эвакуировать под конец? Нам этого никогда не узнать. Но тогда зачем спрашивать?

Но так или иначе, в конце помещения, соединенного с главным коридором, мы нашли палату с открытой дверью. Там лежал мертвый человек, но он не был пациентом (на них были белые больничные пижамы) и уж точно умер не от гриппа. Он лежал в большой луже высохшей крови и выглядел он так, словно перед смертью пытался выползти из комнаты. Рядом валялся сломанный стул, и все вокруг было в беспорядке, словно здесь была драка.

Глен долгое время оглядывался, а потом сказал:

«По-моему, нам лучше ничего не говорить Стью о том, что мы видели эту комнату. Похоже, здесь он был очень близок к смерти».

Я посмотрела на распростертое тело, и мне стало еще страшнее.

«В каком смысле?» – спросил Гарольд, и даже его голос звучал неуверенно.

«По-моему, этот джентльмен пришел сюда, чтобы убить Стюарта, – сказал Глен, – но Стью каким-то образом удалось лучше справиться с аналогичной задачей».

«Но почему? – спросила я. Почему они хотели убить Стью, если у него был иммунитет? В этом же нет никакого смысла!»