Страна городов - Дмитрий Щёкин

Глава 55

Город Неба глазами экскурсанта из будущего

В каком же поселке мы живем, что сюда не то что принцы, сюда и кони очень редко доходят!

Мы проходили сквозь кольцо внутренней стены города. Стены, обложенные сырцовым кирпичом с большой толщиной, с лестницами для защитников. Укрепленные факелы для ночного освещения стен. За стеной этой размещались жилища наиболее знатных и влиятельных горожан. Попасть туда простому смертному было непросто. При ширине три метра стена достигала семиметровой высоты. При этом она нигде не имела прохода. Лишь в одном месте мы увидели крошечное отверстие, достаточное для прохода одного человека. Все «элитные» жилища оказываются изолированными от внешнего мира: чтобы проникнуть во внутреннее кольцо города, нужно пройти по всей длине улицы. Таким образом, входящий в город был вынужден проделать тот же путь, который проходит Солнце. Преодолев путь внутрь главного круга, мы оказались в центре города.

В самом центре города находится площадь – единственное место, имеющее не круглую, а квадратную форму. Судя по каменным чашам и остаткам костров в них, расположенных в определенном порядке, это было место совершения ритуалов, посвященных Великому Небу. На шестах вокруг площади, в строго определенном порядке полоскались на ветру некие флаги, или вымпелы – разных цветов и форм. Стражник, от городской стражи, пояснил – это бунчуки родов, сделаны из кожи. Краску для флагов привезли издалека, что подтвердило мою раннюю догадку о наличии у Страны Городов веками сложившихся торговых связей с населением Сибири, Прикаспия, а может и более дальних краев.

Проходя по городу, я прикинул его обороноспособность, применительно к фортификационной архитектуре. Кольцевая система дает надежную оборону всего периметра городища. Внешняя стена построена из забитых грунтом клетей с сырцовой обкладкой, толщина 4–5 метров, что дает обеспечение максимальной прочности стен.

Я обратил внимание на очевидное сходство конструкции стены Города Неба, со стенами средневековых городов. Я был уже уверен, что нахожусь в древнем Аркаиме, и поэтому и дальше называть этот город именно так. Подобное строение стены говорит о стремлении обеспечить максимальную прочность стены и максимально затруднить возможность создания пролома стенобитными орудиями. Это указывает на то, что защитникам крепости противостояло войско, возможно обладавшее опытом и приспособлениями для пролома стен. А может быть толщина стен обусловлена практическими, отработанными тысячелетиями опыта, требованиями к прочности конструкции из деревянных клетей с сырцовым кирпичом. То есть – сделаешь тоньше – развалятся сами, толще – лишние трудозатраты.

Вполне возможно, что фортификаторы Аркаима явно обобщали опыт предыдущих штурмов и выбрали конструкцию, которая была наиболее прочной при имеющихся материалах. Мощность стены Аркаима вполне сопоставима со стенами ранней фортификации среднеазиатских оседлых городов. А они появились намного позднее этого города. Или я ошибся со временем? Встреченные мамонты четко «говорили», что время сейчас – примерно восемь-двенадцать тысяч лет до Рождества. Но откуда тогда такая необходимость в фортификации? Спутники мои туманно отвечали, что искусство строительства городов взято ими от предков. Но нападения нередки и сейчас.

Северо-западный вход в Аркаим был оборудован ложным входом. Стена прогибалась от стены вглубь крепости на пять-восемь метров, она была окружена более глубоким рвом, башней на мощном фундаменте. Над башней была серьезная надстройка из двух этажей бревенчатой конструкции, для стрельбы сверху вниз. Вход находился в западном фасе ложного входа и представлял собой туннель, построенный внутри стены. За коридором была площадка, на которой были построены «ловчие ямы». В западном жилище, примыкающем к входу, была замаскированная щель для входа в туннель.

Можно было бы подумать, что столь сложная конструкция входа объясняется только обобщением большого опыта штурмов, в которых значительное место занимали штурмы входов. Эти ловушки могли сработать против штурмующего войска, которое обладало серьезным опытом взятия укреплений. Ложный вход и стрелковая галерея на главном входе в Аркаим, обеспечивали наибольшую защиту главного входа и невозможность сделать пролом во внутренней стене. Но откуда у штурмующих могли появиться знания о стенобитных орудиях, если соседи вовсю охотились на мамонтов и носорогов, а основным наступательным орудием, увиденным нами до сих пор, было каменное копье? Или, упаси от этого Творец, «работают попаданцы», такие же, как мы, но имеющие явно более агрессивный характер? Не хотелось бы, но для защиты от возможных неприятностей следует значительно усилить защиту города – наверно, не помешают на башнях крепостные аркбаллисты с разрывными зарядами. Вот и пригодится порох не только для взрывных работ, грустно подумалось мне…

В центральном входе в Аркаим укрепления также были выполнены в виде ложного входа. Реальный вход был в северо-западном фасе главного входа, а в юго-западном фасе был длинный коридор, соединяющий несколько помещений внутри стены. Это стрелковая галерея, которая обеспечивала подошвенный обстрел сектора главного входа в Аркаим.

Наличие столь сложного и продуманного узла обороны говорило мне о высоком уровне развития военной мысли этого времени, по крайней мере о хорошем знакомстве с практикой взятия крепостей, с тактикой нанесения фланговых и тыловых ударов. Это, в свою очередь, наводило на мысль наличия в военном деле культуры построения на поле боя и ведения сражения в строю.

Горожане пока не проявили в бою против нас шедевров тактических построений. Но это не значило, что этими знаниями не владели соседи – пусть и дальние. И стоит городу встать на ноги и разбогатеть, что повлечет за собой развитие торговых связей, нападения серьезные не заставят себя ждать.

Глава 56

Деньги и новая экономика

— Господа судьи! Прошу принять во внимание, что мой подзащитный – жертва методов воспитания, которые применяли его родители. Не было такого желания, которое бы они немедленно не исполняли. Стоило мальчику попросить у отца пятьдесят долларов, как любящий родитель тут же спускался в подвал и печатал новую банкноту…

Я долго думал, но иного средства оживления экономики, кроме введения денег, не видел. Если не доводить до абсурдов финансовой системы двадцатого-двадцать первого века, породившей акционирование и финансовые пирамиды, фондовые рынки, торгующие воздухом – то получится могучий рычаг, стимулирующий развитие. Если не выпускать денежный станок из-под контроля – получим средство развития производительных сил. Если допустим деньги во главу пирамиды человеческих ценностей – получим повторение пройденного пути.