Конспект - Павел Огурцов

Алексену шел пятнадцатый год, у него — своя жизнь, свои друзья, и со мной ему неинтересно. Теперь я заметил, что ни в позапрошлом, ни в этом году я ни разу не видел Лексенку с подружкой или занятой какой-нибудь игрой. Поговорить с родителями? Убежден, что это ничего не даст. Заставал Лексенку за книжками, но это были книжки для малышей, которые я видел еще на Основе, а одну из них сам когда-то подарил Алексу. Пожалел, что не догадался привезти детям книг, поискал в Нальчике, для Лексенки, — повезло, — нашлись сказки Андерсена старого издания, для Алексена ничего подходящего не было, я купил ему какую-то настольную игру и угодил: видел, как он с друзьями во дворе в нее играет. В Лексенке меня поражала ее недетская сдержанность — она никак не проявляла своих чувств. Однажды, когда мы спускались к речке, и я взял ее за руку, она щечкой потерлась о мою руку. Я подумал: зачесалась щека. Но это повторилось второй раз, третий, я чаще стал брать ее руку, и почти каждый раз Лексенок терлась щечкой, смотрела на меня и улыбалась. Я спросил ее: «Помурлычишь?» Она тихо-тихо ответила: «Не умею», и с тех пор больше щечкой не терлась. Идиот! — ругал я себя. — Спугнул ребенка. Раза два или три с нами гуляла Люся. Получалось это так: «Что ты будешь делать сегодня?» — спрашивала меня Люся после конца... хотел написать — работы, но мы редко когда работали, и лучше сказать так: после конца рабочего дня.

— Хочу погулять с Лексенком.

И я с вами. Можно? И к Люсе Лексенок не проявляла никаких чувств. Какие они обе замкнутые, но как-то по-разному замкнутые — подумал я, глядя на них. А сейчас, по дороге к Аржанковым я подумал: ну, чего ты! Люся присматривается к парням, которые чем-то интересны. Разве ты не присматриваешься к девушкам? Все естественно.

Только с Лексенком на порог — навстречу Люся.

— Вы на прогулку? И я с вами. Можно?

— Лексенок, возьмем Люсю?

— Возьмем.

— А куда мы пойдем?

— Давай пойдем туда, где камни мылятся и много ежевики.

— Как в сказке?

— Ага.

Мы забрались далеко, собирая ежевику и ища мылящиеся камни, а на обратном пути лакомились в павильоне у трэка. Люся — необычно притихшая. Отвели Лексенку домой, Люся спросила «Проводишь»? Только остались вдвоем — я сразу почувствовал, что она уже другая — в невидимых колючках.

— Признайся, — это твои стихи о шести грациях?

— Ну, что ты. Автор — современный поэт Илья Сельвинский. Ничего его не читала?

— Даже не слышала о таком. А ты пишешь стихи?

— В школе писал в стенгазету, а потом уже не писал. А что?

— Я бы не удивилась, если бы ты писал стихи.

— А если бы и писал? Ну и что?

— Не мужское это дело! — твердо сказала Люся и, повернув голову, посмотрела мне в глаза. — Чего ты остановился?

— От неожиданности. Можно и остолбенеть. Не мужское!.. Пушкин, Лермонтов…

— Можешь не перечислять. Все равно — не мужское.

— Господи! Какой красоты лишился бы мир, если бы поэты не писали стихи.

— Красота не только в стихах. Как ты не понимаешь! — Куда девался ее обычный спокойный тон. — Кружева красивы?

— Кружева? Смотря какие.

— Так и стихи — смотря какие. Ты признаешь, что кружева бывают красивы?

— Признаю.

— И как бы ты относился к мужчинам, плетущим кружева?

Я вспомнил гоголевского губернатора, вышивающего по тюлю, растерялся и не знал что сказать.

— Молчишь? Ты видел, как женщины скалывают лед на тротуарах? Или в Харькове таких картинок нет?

— К сожалению, есть.

— Так пусть женщины изнуряются тяжелой работой, а мужчины будут стишки писать?

— Ты считаешь, что... не знаю, как точно сказать... создание красоты — монополия женщин?

— Ну зачем так говорить! Я считаю, что когда женщины колют лед, мужчинам стыдно писать стихи. А вообще, мужчины могут создавать красивые дома, скульптуру, да мало ли чего...

— А писать прозу им можно?

— Не ехидничай.

— Я не ехидничаю, я вполне серьезно: где граница между тем, что можно мужчинам и что нельзя? А как быть с художниками, композиторами?

— Не знаю. Наверное, каждый должен сам себе ответить на этот вопрос. Если ты Пушкин или Репин — пиши стихи или картины. А если ты так... Возьми лучше лом в руки и замени женщину.

— А самому трудно ответить на этот вопрос о себе, можно и ошибиться.

— А отношение к нему других, их оценка?

— Ой, Люся! А сколько гениев было признано посмертно? Вот тебе и отношение других.

— Ну, не знаю.

— Ну, а после того, как сколол лед, можно писать стихи?

— Ты так ничего и не понял.

— Ну, так объясни.

— Да я же все время пытаюсь тебе объяснить, я говорю о характере человека, о его склонностях. Неужели ты не понимаешь?

— Кажется, понял... Так что, — прощай?

— Не знаю. Это зависит не только от меня.

15.

Как наша стройка неожиданно для нас развернулась, так внезапно и свернулась, и работы, как и прежде, ведутся только в крыле, в котором мы живем.

— Гуляйте, ребята, — сказал прораб. — За помощь спасибо, но киснуть вам тут сейчас ни к чему. Гуляйте!

Мы и гуляли. По-прежнему Жора по вечерам часто исчезал. По-прежнему мы с Люсей держались вместе, гуляли и в компании, и вдвоем, и с Лексенкой, но наши отношения приняли, если пользоваться Мониным выражением, другой колорит. Что-то Люсю во мне и привлекает, раз она проводит все время со мной, и что-то отталкивает, мне кажется, что это — мое несоответствие ее представлению о том, каким должен быть мужчина. Неужели девочка надеется на то, что раз она мне нравится, то я изменюсь и стану таким, каким ей хочется меня видеть? А в Люсе, если раньше меня что-то смущало, теперь что-то просто не нравится. Равнодушие к красоте? Это чувствуется, но ведь вкус — дело наживное. Ее оригинальные взгляды? Ну, взгляды в двадцать один год не очень-то устойчивы. Да и как ни наивны такие взгляды, они — самостоятельны, и уже поэтому вызывают наряду с усмешкой и уважение. Нет, дело не в этом. Ее характер? Характер у нее есть, ну так что же в этом плохого? Так и не пойму что не нравится, но что-то не нравится. Но все это не столько мысли, очень смутные, сколько переживания. Наверное, переживания и мешают проясниться мыслям.

Вечером у входа в парк Мотя представил нас двум женщинам; одна лет тридцати, может быть немного больше, другая молоденькая, обе интересные и обе — сотрудницы строительного треста. Компания увеличилась. Вскоре эти сотрудницы предложили устроить поездку к подножию Эльбруса. Потребуется заплатить шоферу грузовой машины, заплатить за бензин и заготовить продукты. Выедем под выходной, во вторую половину дня, там заночуем и вернемся в выходной к ночи. Я сказал ребятам, что мне хотелось бы взять в эту поездку Алексена. Кто-то, кажется Моня, высказал такую мысль: это будет наша благодарность Аржанковым за то, что они устроили нам здесь практику.