Ковчег спасения - Аластер Рейнольдс

– Мне и не нужно их искать, правда, Клавэйн? Галиана защитит меня не хуже Фелки. Нет, я не покажу тебе Галиану. Фелка подтвердит, что она на борту. Девчонка ведь тоже встречалась с волком. Эй, Фелка, слышишь?

Но та не отреагировала.

– Пойдем! – посоветовал Скорпион. – И скорее, пока она не передумала.

Когда Фелка очнулась, Клавэйн сидел около кровати и задумчиво скреб в бороде. Звуки походили на стрекотанье кузнечика в траве, они дергали подсознание, тянули наверх, к яви. Фелка видела сон о Марсе, о Великой Стене, о том, как потерялась в бесконечной увлекательной задаче ее поддержания в целости.

– Фелка, проснись! – Голос был резок, почти груб. – С тобой говорит Клавэйн. Ты сейчас среди друзей!

– Где Скади? – спросила она.

– Я оставил ее на «Паслене». Она больше тебя не потревожит. – Руку Фелки накрыла ладонь Клавэйна. – Я очень рад видеть тебя целой и невредимой. Как же хорошо, что ты здесь, со мной. Я уже и перестал верить, что мы сможем увидеться снова.

Фелка обвела взглядом комнату – старомодное помещение, слегка обшарпанные стены и обстановка. Таких на «Паслене» не найдешь. Несомненно, это каюта на звездолете, но уж точно не на новеньком изящном корабле сочленительской сборки.

– Ты так и не попрощался со мной, перед тем как дезертировать.

– Я помню, – сказал Клавэйн, массируя пальцем морщины в уголке глаза. Сочленитель выглядел уставшим и сильно постаревшим. – Я помню и прошу прощения. Но я намеренно не стал прощаться. Ты бы меня отговорила. Ведь правда же, отговорила бы? – В голосе, как показалось Фелке, прозвучал упрек.

– Я лишь хотела, чтобы ты поберег себя, упрочил свое положение. Потому и уговорила присоединиться к Узкому совету.

– Принимая во внимание произошедшее потом, наверное, это было ошибкой, – сказал он уже мягче.

Фелка почти не сомневалась, что Клавэйн улыбается.

– Да, признаюсь, я не думала, что ты вот так о себе позаботишься. И положение свое будешь укреплять дезертирством.

– Скади хорошо обращалась с тобой?

– Она хотела, чтобы я ей помогла. Я помогать не стала. Я… ушла в себя. Не хотела услышать, что она тебя убила. А она пыталась изо всех сил.

– Я знаю.

– У нее Галиана.

– И это я знаю. Мы со Скорпионом разместили боеголовки на «Паслене». Активировать их можем и сейчас.

Фелка с трудом приподнялась, села на кровати.

– Клавэйн, послушай меня внимательно.

– Да, я слушаю.

– Ты должен убить Скади. Не важно, что Галиана у нее. Галиана хотела бы именно этого.

– Я знаю. Но оттого не легче.

– Нет! – выкрикнула Фелка, не боясь повысить голос на спасшего ее человека. – Ты не понимаешь! Галиана и в самом деле хотела бы этого. Я знаю – коснулась ее разума, когда мы встречались с волком.

– В этом разуме не осталось Галианы.

– Она осталась! Волк постарался ее спрятать, но я… смогла ее увидеть.

Фелка вгляделась в лицо старика, стараясь запомнить его линии, морщины, понять стоящую за ним тайну. Это лицо Фелка распознавала легче и быстрее, чем любое другое. Но почему? Что именно ее объединяло с Клавэйном? Всего лишь обстоятельства, проведенное вместе время? Она вспомнила, как назвалась его дочерью. Кажется, он не узнал о лжи. Он ведет себя, как и раньше.

– Фелка…

– Послушай! – Она сжала его руку, прося внимания. – Я раньше не говорила, потому что это больно и скверно. В эксперименте «Пролог» я ощутила тянущийся ко мне из будущего разум – и его чудовищное зло. Я узнала этот разум. Это была Галиана.

– Не может быть…

Она стиснула его руку сильнее.

– Это правда! Но в этом нет ее вины. Теперь я понимаю: это ее разум, захваченный волком. Скади позволила ему участвовать в эксперименте. Ей требовалась помощь, дешифровка приходящих сообщений.

Клавэйн покачал головой:

– Волк никогда бы не стал сотрудничать с нею.

– Ты ошибаешься. Скади убедила – дескать, с его помощью сумеет завладеть оружием.

– И какая с того польза волку?

– Прямой пользы нет. Но для него ведь лучше, если оружие достанется стороне, уже знакомой волку, тем, на кого он может оказывать хоть какое-то влияние. Поэтому он согласился. Понадеялся на свои способности, на возможность добиться уничтожения «адского» оружия, если оно окажется у Скади. Я сумела проникнуть в разум волка. Я поняла.

– И как он это допустил?

– Он этого потребовал. Вернее, потребовала часть его, бывшая Галианой…

Фелка замолчала. Она понимала, как трудно для старика понять случившееся и смириться с потерей. Сколь бы мучительным ни было подчинение волку для Галианы, мука Клавэйна куда горше.

– Ты имеешь в виду, Галиана, ставшая частью волка, еще помнит нас? Помнит, как все было раньше?

– Клавэйн, она все помнит. И чувствует.

Фелка снова замолчала, собираясь с духом, зная: впереди самое трудное для старого сочленителя.

– Вот почему ты должен это сделать!

– Что сделать?

– То, что ты хотел сделать до того, как Скади сказала тебе о Галиане. Ты должен уничтожить волка! – Фелка снова посмотрела ему в лицо, дивясь тому, как он состарился, остро жалея о том, что причиняет боль. – Ты должен уничтожить «Паслен»!

– Но если я поступлю так, я убью Галиану! – выпалил Клавэйн с внезапной горячностью, будто обнаружив фатальный пробел в рассуждениях Фелки.

– Я знаю. Но это необходимо.

– Ты не можешь знать, необходимо это или нет!

– Могу. Больше того, я точно знаю. Клавэйн, я ощутила ее желание умереть от твоей руки.

В одиночестве и тишине Клавэйн наблюдал из рубки у штевня «Света Зодиака». Клавэйн приказал не беспокоить его до тех пор, пока он сам не решит вернуться к команде, даже если его уединение продлится много часов.

Спустя сорок пять минут его глаза привыкли к темноте, и он застыл в молчании, всматриваясь во мглу за бортом, ожидая знака. Иногда шальная частица, проникшая сквозь прозрачный материал иллюминаторов, оставляла на сетчатке обманчивый след. Но Клавэйн знал: ожидаемое распознаешь наверняка, среди этой тьмы его ни с чем не спутаешь.

В сердце тьмы расцвел бело-голубой огонь, раскаленная точка, пылавшая ярко три-четыре секунды, и медленно угасшая, меняя цвет на красный, затем ржаво-бурый. Яркий свет будто выжег дыру на сетчатке – раскаленное лиловое пятно, видимое, даже если опустить веки.

Он уничтожил «Паслен».

Вопреки всем усилиям, Скади не смогла отыскать все закрепленные боеголовки. Даже одной хватило бы, чтобы уничтожить корабль. Сработавший заряд вызвал серию детонаций: сперва собственные боеголовки и топливные запасы антиматерии, затем сочленительские двигатели. Все произошло практически мгновенно, без предупреждения.

Клавэйн подумал о Галиане. Скади верила: он не осмелится взрывать корабль, если хотя бы заподозрит присутствие Галианы на борту.

Скади могла бы оказаться правой.

Но Фелка внушила: «Паслен» необходимо уничтожить. Ей удалось коснуться разума Галианы, почувствовать ее страдание, невыносимое зло поработившего разум волка. Лишь Фелка сумела убедить Клавэйна, заставить его поверить в простое человеческое желание избавиться от мук.

Галиана попросила убить ее.

Клавэйн убил.

Понимание сделанного захлестнуло его с чудовищной силой. Ведь всегда оставалась возможность, пусть крохотная, ничтожная, но возможность вернуть Галиану, изгнать волка. Старик никогда не мог смириться с ее гибелью, всегда верил в эту возможность.

И своими руками погасил всякую надежду.

Убил ту, кого любил больше любого другого существа во Вселенной.

И, стоя в одиночестве, заплакал.

«Прости меня, прости…»

Чудовищная сущность, в которую превратился капитан, почувствовала приближение металла к своему боку и распознала шаттл Вольевой. Триумвир даже не представляла себе, до какой степени он всеведущ в своих пределах. Из многих разговоров с нею он уяснил: она все еще считает его пленником «Ностальгии по бесконечности», хотя и слившимся со своей тюрьмой. Тем не менее Илиа узнала, как человеческая нервная система, разросшись, проникла в кибернетическую сеть корабля; все нервные узлы нового капитанского тела Вольева разыскала и тщательно отметила на схеме. После такого исследования невозможно было не понять, что различить пленника и тюрьму уже невозможно. Но Илиа так и не смогла отделаться от представления о Джоне Бреннигене как о сущности, обитающей внутри огромного звездолета. Наверное, все еще не готова была к столь резкой перемене в устоявшихся отношениях. Джон не винил ее за недостаток воображения. На месте Вольевой, пожалуй, он сам отчаянно держался бы за старое.

Капитан почувствовал, как шаттл проникает внутрь. Воистину неописуемое ощущение: будто сквозь кожу безболезненно пропихивают небольшой камень и он аккуратно умещается во внутренней полости. Через пару секунд Джон зафиксировал содрогание, это пришвартовался шаттл. Илиа вернулась.