Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

под яблонями круги красновато-рыжеватые? Ты заметил? Почему так?

— Ничего удивительного — на участке земля старая, хорошо удобренная, а под яблони привезли свежей земли откуда-то с болота. Это торфяник, его подсыпали, как удобрение. Взгляните, под крайней яблоней кучка торфяника насыпана, еще не успели разбросать.

Грай тут же забрался под яблоню и немного этой красноватой земли тоже набрал в пакетик.

— Итак, попробуем обобщить то, что увидели снаружи — гележка внутри «истая, под яблонями спежий торфяник. Собственный колодец, три металлических бочки для полива. Сарайчик, кухня летняя и баня в одном блоке за ними поленница дров. Вопрос — откуда под яблоню прилетел плотницкий топорик?

Я показал рукой в открытую дверь сарайчика:

— Весь инструмент виден, как на выставке, отсюда он и взят, с верстачка.

— Значит НАГ знал расположение построек на участке, он был здесь прежде, или ему рассказал кто-то.

Грай прошел к дому и решительно открыл дверь. Внутри стандартный домик был переделан. В центре громоздилась русская печь, глядела на нас черным глазом топки. Бее комнатки жались к этой печи, которая, наверное, пожирала массу дров, но согревала весь дом. У двери крошечная прихожая с вешалкой. Под ней в немом крике раскрыл рот большой коричневый портфель. Это в нем председатель должен был принести домой злополучную пачку долларов. А доллары нынче могут соблазнить многих.

Направо гостиная, и телевизор в углу. На телевизоре в рамочке фотография, счастливая семья — отец, еще моложавый, энергичный, улыбающийся, его жена — приятная женщина с коротко подстриженными волосами, и между ними Олег, смущенный чем-то и сильно похожий на мать.

— Хорошо, когда в доме много фотографий, или хотя бы две-три, — заметил я. — Чувствуешь себя не так одиноко в пустой комнате. Жаль, что в городе не принято делать иконостас из портретов родни.

— Никогда не знаешь, что ждет тебя впереди, — ответил Грай, думая о своем. — В собственном саду лечь под собственный топор…

Мы прошли в спальную комнатку — постель застлана, подушка и одеяло не смяты, значит председатель не добрался досюда.

По скрипучей деревянной лесенке поднялись наверх в комнатку Олега. Смятая кровать, одеяло сползло на пол. На маленьком стожке — прозрачная пластиковая бутылка с импортной этикеткой, куски хлеба, банка рыбных консервов, один стакан. Здесь Олег вел неравный поединок с Бахусом и оказался повержен.

Я понюхал горлышко бутылки:

— Бр-р… Спирт плохой очистки, почти технический. Послушайте, Грай, вы так усердно исследуете эту конуру, мы здесь чего-то не нашли?

— Убийцу…

— Шутки у вас становятся мрачными.

— Мы все осмотрели, Виктор, теперь давай порассуждаем.

— С удовольствием. Но о чем?

— Мы верим в невиновность молодого Попова?

— Положение его шаткое, он признался, что ударил отца и тот упал. Что случилось дальше — не знаем. Сын вполне мог положить тело в тележку, накрыть брезентом и вывезти в лес.

— Кстати, инспектору придется заняться копкой в лесу. Накопается он вволю в поисках тела. В лесу много укромных уголков, из которых садоводы таскают землю. Что ж, это полезно, через копку должен пройти каждый детектив.

— Но раз мы взялись Олега защищать, он наш клиент, мы должны исходить из предположения, что он не виноват. Тем более, у нас нет доказательств, что убил он.

— Значит приходил кто-то еще, приходил убийца.

— Но как он проник сюда по людной улице и остался незамечен?

— Самый легкий способ спрятаться здесь — вообще не прятаться. Идти в открытую с тачкой, словно за водой. На людей с тележками здесь не обращают внимания. С бидонами идут с утра до вечера. Ну, остановился поговорить с соседом, зашел на несколько минут, двинулся дальше. Никто такого человека не заметит.

— Значит он так и сделал, свернул с тележкой на участок и за кустами стал невидим.

— А дальше…

— Олег помог ему — сбил с ног и, может быть, оглушил отца.

— Наверное, убийца припас что-то тяжелое. Но в последний момент передумал, взял то, что само пришло в руку — плотницкий топорик из сарайчика, и им ударил свою жертву.

— Погрузил на тачку, прикрыл брезентом…

— А куда дел бидон?

— А может, бидона и не было? А в тележке находилось нечто, напоминающее его по очертанию или размеру.

— И вот он уже едет…

Мы забыли про гвоздь и записку.

— Да, когда жертва была надежно накрыта брезентом, он стал у двери и огляделся, прислушался. В любом случае ему повезло, что никого из соседей не оказалось рядом. Он рискнул, и ему повезло.

— Он достал гвоздь, нанизал записку, вонзил гвоздь в щель косяка.

— И вот он уже везет тачку… в лес, якобы выбрасывать мусор на свалку. Каждый столько раз сам вывозил мусор, что на другого смотреть не хочет. И никто не обращает на идущего внимания, все уже ужинают, пьют чай, смотрят телевизор, ложатся спать.

— Разумеется, он надел перчатки.

— Или рукавицы, они здесь привычнее.

— Но кто же он, вы догадались, Грай?

— Я не гадалка и не волшебник. Вопрос пока остается без ответа.

В доме нам делать больше было нечего.

— Пойдемте искать свидетелей, Виктор.

Мы вышли на крылечко. Шесть соток — участок небольшой. Соседи старательно делали вид, что работают, а сами то и дело поглядывали на нас. На улице все еще шепталась кучка досужих садоводов, которые явились поглазеть на дом, в котором пропал председатель.

Сержант Григорьев, присевший на ступеньку, заметил:

— Мы уже обходили с Шестиглазовым соседей, ничего полезного не узнали. Но поговорите и вы, может, частному детективу больше повезет?

Грай внимательно посмотрел на участок через дорогу, что находился напротив домика Попова. Пошатнувшийся забор, штакетник с облупившейся краской. Пересохшая канава огорожена сеткой, по дну бродят шестеро грязных гусей, выщипывая травинки до самой земли. В глубине участка сарайчик из жердей, оттуда доносится блеяние, судя по голосам, двух коз.

— Свидетелей не выбирают, их ищут, — вздохнул Грай, прошептал мне несколько фраз — коротенькую инструкцию, и, перейдя улицу, вошел в дом. Выждав три минуты, я двинулся следом.

Пожилая хозяйка встретила меня быстрым оценивающим взглядом. На буфете стояли в ряд литровые и полулитровые банки с молоком — вечерний удой, всего шесть литров. Неплохо для двух коз, подумал я и спросил:

— Можно с вами договориться молоко покупать для ребенка?

— Временно или на все лето? — поинтересовалась хозяйка.

— Желательно договориться сразу на все лето, чтобы уже не беспокоиться.

— Все молоко уже разобрано, остались крохи, которые приберегаем для себя.

— Я за ценой не постою, ребенок все-заки.

Старуха доброжелательно улыбнулась и назвала сумму, от которой у меня глаза полезли на лоб.

Грай тоже вскинулся:

— Как?