'Фантастика 2024-146'. Компиляция. Книги 1-24 - Антон Дмитриевич Емельянов

— Не переживай, Громов. Неожиданно послышался голос опального Разумовского. Мне просто не повезло, твоей вины — здесь нет. Разумовский, крепко пожал ему руку, затем начальнику штаба бригады и присутствующим офицерам. Затем резко повернувшись- вышел из палатки вместе с адъютантом.

Следом к выходу направился Бородулин, поманив Громова пальцем.

— На минуту, Громов. Они вышли на пропахший гарью воздух и направились к угловатому, трофейному, БТР GTK Boxer,переделанный в КШМ и утыканный антеннами.

— Откуда такое богатство? Господин генерал-лейтенант. Усмехнулся Громов.

— От вас, полковник. Это же твой батальон тогда, на шоссе тыловую колонну десятой панцер- дивизии раздраконил. Оттуда и трофеи. А в КШМ — его уже в Кубинке переделали. Удобная машина, черт побери. Советую, Громов — при возможности, обзавестись такой же. Или хотя бы- "Волком".

Внутри КШМ, было весьма просторно. Можно было расправить плечи и вытянуть ноги. Выпроводив двух радистов на воздух, Бородулин указал на откидное сиденье.

— Скажу как на духу, Громов. Тринадцатый корпус- сшивают на живую нитку. Восемьдесят четвертая механизированная и седьмая гвардейская танковая — переброшены с Север- Запада. Они свежие, но не хватает боевого опыта. Двадцатая бригада, уже вовсю воюет.

— Так точно. Но потери, потери. большие в некоторых батальонах до трети состава.

— Успокойтесь, Громов. Пополнение к вам, уже идёт. И маршевые и техника — россыпью. И ещё парочка штрафбатов.

Громову показалось, что он ослышался. Какие штрафбаты? Бородулин ухмыльнулся, довольный произведенным эффектом.

— Штрафбаты, полковник, штрафбаты. Ты всё правильно услышал. В состав корпуса, вошло два отдельных штрафных батальона- танковый и инженерно-сапёрный. Танковый- войдёт в двадцатую бригаду.

— Что за штрафбаты …господин генерал..?

— Боевые части из уголовников, естественно. Убийцы, насильники, наркодилеры, бандиты всех национальностей. ваххабиты там, прочая мразь. Техники старой, у нас в закромах Родины — завались. Вот кто- то в Генштабе и смекнул. Не хрена их на каторге держать. Все ресурсы, даже такие сомнительные, надо использовать на все сто процентов.

— Теперь скажи мне, как тебе обстановка. С точки зрения командира танковой бригады. Мне экивоков и высокопарных слов — не надо, говори как есть.

— Понял, господин генерал. Поляки — храбры, но слабы. Дерутся отчаянно, техническое состояние техники — никуда не годится. За исключением некоторых образцов- польское вооружение, мрак кромешный. Будь поляки — одни, мы бы войну через неделю закончили.

— Американцы и европейцы?

— Из европейцев дрались с французами. Ребята пылкие, но не стойкие. Техника на уровне — но офицерский корпус….Громов покачал головой.

— Дерьмо у французов командиры, господин генерал. Инициативы — ноль, все тактические маневры — примитивны до одури. Воюют- словно одолжение союзникам по НАТО делают. В атаках не упорствуют, в обороне тоже. Не сравнить с немцами и голландцами. Что до американцев, то можно сказать одно. Чрезвычайно опасный противник. Взаимодействие армии и авиации — на высочайшем уровне. Личный состав обучен блестяще, офицеры — весьма самостоятельны и инициативны. Нас пока спасало то — что их, американцев, слишком мало. Прибудет третий корпус из США- можем увязнуть. Пока, нам удаётся нейтрализовать их авиацию, что будет завтра — не знаю.

— Понял тебя, Громов. Бородулин на секунду задумался, покусывая нижнюю губу. Затем налил себе кофе из большого термоса и кивнул головой..

— Будешь? Хороший кофе, натуральный, не бурда какая ни будь. Громов отказался и Бородулин сделав солидный глоток, поставил кружку на столик.

— Вот что я тебе скажу, Громов. Ты многого не знаешь. В курсе, что у американцев — дома грандиозные проблемы? Так что, третий армейский корпус — сюда прибудет в разобранном состоянии. Далее- свора в лагере НАТО — набирает обороты. Поведение французов — результат внутренних интриг, как у нас с Лукошко. На верху — приказали, давления не снижать. Атаковать постоянно, удерживать в руках стратегическую инициативу. Ставка- готовит нечто грандиозное, что бы смешать все карты противников. Но мы здесь, на западном направлении — силу ударов и темп движения, снижать не должны. Между первой польской механизированной и французской бригадой, которой бездарь Ольви командует- немалый зазор образовался. Французы — уже не вояки, так что бей всеми силами по ним. Прорвись в этот зазор, Громов. По коридору, за тобой седьмая гвардейская танковая пойдёт. Две бригады — это сила, полковник, сам знаешь. Весь корпус, будет на вас работать, не забывай о ожидаемом сюрпризе для НАТО от Генштаба. Будет им летом — Санта Клаус.

Уже прощаясь и собираясь уезжать, Бородулин сказал новоиспеченному комбригу.

— Ты знаешь, Громов, в этих местах- я службу начинал, лейтенантом, в конце восьмидесятых. И заметь, именно в двадцатой танковой…Когда нас отсюда вышвырнули, как собак, в даурские степи, в палатках жить- подумал, что всё — конец. Конец армии, службе, Родине- в конце концов. Потом, две чеченские компании за плечами. Короче Громов, надоел мне весь этот бардак — из армии я уволился в 2003 году. Где только не работал — и крупье, и таксистом, и охранником в автосалоне. Потом революция, то сё, вдруг гляжу — в интернете объявление. Министерство обороны, офицеров бывших на переаттестацию приглашает. Подумал — может ещё Родине послужу? Дальше — ты сам всё знаешь. За семь лет я из подполковников — в генерал-лейтенанты прыгнул. К чему я это рассказываю, Громов. Да к тому, что рано они нас хоронить поспешили. Все эти немцы, французы, американцы- после 91 года, расслабились не по детски. Думали, сдохли мы уже, или вот- вот, помрём. А вот им…Бородулин сделал характерный жест, хлопнув себя по локтевому сгибу.

— Запомни, полковник. Они нас боятся. По хрену, что вооружены они хорошо и что их больше. Они дерутся — оборачиваясь. На конгресс, парламент, избирателей. А мы- смотрим только вперёд. Так — что дерзай, Громов — удачи тебе на новой должности.

Танковая бригада, впитывая в себя, словно губка — новых людей и боевую технику, прибывшую маршем через Волынь готовилась совершить очередной, какой уже по счёту — рывок на Запад. В голове у Громова постоянно прокручивался, словно на магнитофоне, последний разговор с Бородулиным. Генерал — без всякого сомнения, был прав в одном. Разучились натовцы масштабно воевать. Вот в 1991 году, перед началом знаменитой "Бури в пустыне"- американский командующий, генерал Норман Шварцкопф, во всеуслышание объявил, про заготовку медицинской службой армии США- 10000 стандартных пластиковых мешков для погибших солдат. То есть, планируя разгром Саддама в Кувейте — американцы планировали только безвозвратные потери, приблизительно в десять тысяч человек. О чём — честно заявили обществу, и общество их поддержало. Десять — так десять….На то и война.

А сейчас- просочись такая