Мемуары M. L. C. D. R. - Гасьен Куртиль де Сандра

121

Герцог был в хороших отношениях с Королевой-матерью… — Действительно, Анна Австрийская питала к де Бофору, славившемуся красотой, самые нежные чувства, как об этом пишет в своих мемуарах герцог де Ларошфуко (гл. II). Казалось, что после смерти Людовика XIII именно герцог, которому Анна доверила своих сыновей, обретет полноту власти. Однако чувства Анны Австрийской к Мазарини оказались сильнее, герцог стал ревновать, оказался в опале, в 1643 г. присоединился к одному из самых громких заговоров против Мазарини, так называемому «заговору Кичливых» (см. примеч. 118 /В файле — комментарий № 122 — прим. верст./), и впоследствии был заточен в Венсеннский замок.

122

…впутался в заговоры против кардинала Мазарини… — Речь идет о «заговоре Кичливых» (cabale des Importants), т. е. группы аристократов, кичившихся своим происхождением и близостью к трону и свысока относившихся к «плебею» Мазарини. «Заговор Кичливых» идейно предшествовал Фронде принцев. Кроме самого герцога де Бофора, он был поддержан его отцом и братом, а также герцогиней де Шеврёз, герцогиней де Монбазон, герцогом де Гизом, маркизом де Шатонёфом, графом де Ла Шартром, президентом Следственной палаты Парижского парламента Баррийоном и др. Шатобриан в «Жизни Ранее» так объясняет происхождение названия заговора: «Их назвала так госпожа де Корнюэль, потому что они завершали свои речи словами: „Я ухожу по важному (important — кичливый, важный, надменный, высокомерный. — В.А.) делу“» (VR 1991: 46). После прихода к власти «Кичливые» рассчитывали восстановить старинные привилегии феодальной знати, планомерно уничтожавшиеся политикой Ришельё и его преемника Мазарини; кроме того, заговорщики намеревались заключить сепаратный мир с Испанией. Сознавая, что позиции Мазарини крепки, они разрабатывали план его убийства, однако министр упредил развитие заговора: в сентябре 1643 г. герцог де Бофор и Жан-Жак де Баррийон были арестованы, а многие из их приверженцев позднее отправлены в изгнание.

123

…отказался от должности генерального полковника швейцарцев. — То есть от придворной должности главнокомандующего швейцарскими пехотными подразделениями.

124

К этому времени господин де Бофор уже бежал из Венсеннского замка… — Герцог, проведший в заточении в Венсеннском замке около пяти лет, совершил побег в 1648 г. и впоследствии стал одним из лидеров Фронды принцев. Парижане прозвали его Королем нищих, или Базарным королем (Roi des Hailes). В 1653 г. он примирился с двором, а в дальнейшем получил несколько важных военных назначений (в частности, командовал французским флотом во время второй Англо-голландской войны 1665–1667 гг., участвовал в обороне крепости Кандия на острове Крит в 1669 г.). Побег герцога де Бофора из Венсеннского замка включен в сюжет романа Дюма «Двадцать лет спустя», причем организовать побег герцогу активно помогает граф Рошфор. В качестве литературного персонажа герцог де Бофор появляется и в «Виконте де Бражелоне». По одной из исторических версий, именно он был загадочным «человеком в железной маске».

125

…в котором я узнал посланца кардинала Мазарини. — Интересно, что в романе А. Дюма «Двадцать лет спустя» посланцем Мазарини, пришедшим в тюрьму к Рошфору, оказывается д’Артаньян.

126

Ворота Сен-Мартен — одни из ворот в крепостных укреплениях средневекового Парижа; располагались в восточной части старого города на пересечении современных улицы Сен-Мартен и улицы Блонделя, неподалеку от Триумфальной арки.

127

…эдикта, изданного кардиналом и обложившего налогом все верховные палаты… — В мае 1648 г. в условиях возрастающей конфронтации с Парижским парламентом, выступавшим против фискальной политики правительства, Мазарини, чтобы сделать судейских чиновников зависимыми от двора, упразднил взимание так называемой полетты — сбора за право наследования магистратских должностей — и заменил ее постоянным налогом, тем самым нанеся удар самим основам политической самостоятельности Парламента. Однако возмущение дворянства мантии было так велико, что Мазарини, стремясь не допустить гражданского противостояния, был вынужден отказаться от этой непопулярной реформы. Упоминание о налогообложении судов — еще одна хронологическая скрепа, связывающая повествование с реальными событиями.

128

…Королева-мать, приказавшая арестовать нескольких членов Парламента… — Лидеры парламентской оппозиции, советник Пьер Бруссель (ок. 1575–1654) и судья Николя Бланмениль (1618–1693), были арестованы 26 августа 1648 г., но через несколько дней отпущены после переговоров с Парламентом из-за угрозы беспорядков в Париже. Эти события стали началом парламентской Фронды.

129

…герцог Энгиенский, который принял после смерти отца титул принца Конде… — Поскольку принц Конде — один из главных действующих лиц куртилевских «мемуаров», необходимо подробнее остановиться на личности и деятельности этого гениального представителя эпохи, который, как сказал Боссюэ в надгробной проповеди, произнесенной 10 марта 1687 г., «прославил королевский дом Франции, всех французов, свой век и, более того, все человечество».

Жизненный путь принца Конде был извилист и отразил все сложные этапы французской истории этого времени. Он начал военную карьеру в возрасте 17 лет, приняв участие в Тридцатилетней войне, и в 22 года уже одержал блестящую победу при Рокруа (1643 г.), ставшую важной вехой в военной истории. Впоследствии он одержал еще ряд знаменательных побед — при Фрейбурге (1644 г.), Нёрдлингене (1645 г.), Дюнкерке (1646 г.), содействовал заключению Вестфальского мира (1648 г.). Когда вспыхнули волнения парламентской Фронды, он вначале принял сторону двора (не в последнюю очередь благодаря стараниям Конде было подписано соглашение в Рюэе (1649 г.)), но затем перешел в оппозицию и стал во главе Фронды принцев. Оказавшись не слишком искусным политиком, он, враждуя с правительством, в дальнейшем сражался против своей родины на стороне Испании. При заключении Пиренейского мира (1659 г.) Конде примирился с французским двором, но в течение восьми следующих лет оставался не у дел, практически в ссылке. В ходе Деволюционной войны он по приказу Людовика XIV принял командование над армией, отвоевавшей у испанцев Франш-Конте (1668 г.), а во время Голландской войны снова командовал французскими войсками. Любопытны отношения принца Конде с другим великим полководцем Нового времени, виконтом де Тюренном: в бурных событиях своей эпохи они были то союзниками, то противниками, неизменно соперничали между собой.

Не случайно современники сравнивают их, как, к примеру, Боссюэ в своей надгробной проповеди:

Самым великим зрелищем нашего века было видеть во время одних и тех же кампаний этих двух людей, которых вся Европа единогласно сравнивала с великими полководцами прошлого, то во главе противных армий, то совместно, еще более объединенных соперничеством, нежели общими приказами <…> Существовали ли когда-либо два человека, наделенные одинаковыми достоинствами, но столь разными, чтобы не сказать противоположными, характерами? Казалось, что один действует по зрелому размышлению, а другой — по внезапному озарению; последний, следовательно, более живой, но без поспешности, а первый — более холодный, но без медлительности. Даже смерть настигла их по-разному: виконт погиб на поле боя, а принц умер в кругу семьи, прославляя Бога и наставляя близких.

После гибели Тюренна принц Конде возглавил в Эльзасе французские войска, противостоявшие имперской армии графа Монтекукколи. По окончании последней кампании Конде в Голландской войне Людовик XIV торжественно принял его на мраморной лестнице Версаля в присутствии всего двора. Принц, страдавший подагрой, с трудом поднялся по ступенькам и, когда начал было извиняться перед королем за медлительность, тот ответил: «Кузен мой, когда человек, подобно вам, так отягощен лаврами, ему трудно ходить быстро».

Боссюэ, отдавая должное многообразию интересов принца Конде — «его великий гений охватывал всё: античность и современность, историю, философию, высочайшую теологию, искусства и науки», — так характеризует его талант военного: «Если когда-нибудь он и казался исключительным человеком, если когда-нибудь он и казался просветленным, так это в те быстрые мгновения, от которых зависела победа, в пылу сражения».

130