Феодальное общество - Марк Блок

Собственно, традиционная система пополнения армии никогда не обходилась без сбоев. Вместе с тем ей всегда сопутствовали мечты о «романских походах», которые сами по себе уже стали анахронизмом. Система же эта сделалась уязвимой, так как внутри страны уже не существовало той прочной структуры, которая могла бы вынести подобную тяжесть. Мог ли правитель, получая в качестве налогов только денежные повинности от церкви, не имея оплачиваемых чиновников, постоянной армии, — кочующий правитель, который не располагал необходимыми средствами связи и которого его народ ощущал физически и духовно себе чуждым, мог ли такой правитель добиться повиновения? Нет, ни одно царствование не обходилось без мятежей.

Несколько позже, чем во Франции, и с некоторыми отличиями от нее, в Германии возникла тенденция к разделению государственной власти: небольшой группой людей лично управлял тот или иной власть имущий. Постепенное исчезновение графств-округов способствовало разрушению фундамента, на котором держалось германское государство. Короли в Германии, хотя и обладали в своей стране гораздо большей властью по сравнению с провинциальными герцогами, однако не создали, пусть слабо управляемого, но все-таки централизованного государства, какое создали герцога Робертины, ставшие королями Франции. Даже герцогство Саксонское, совсем небольшое по территории, которым управлял Генрих I до того, как стал королем, в конце концов отделилось от государства. И это один из примеров того, как обычай принимает форму закона. В Германии не было ни одного феода, который, временно отойдя короне из-за конфискации или отсутствия правителя, не был бы тут же отдан какому-либо держателю; это характерное для империи правило оказалось губительным для ее дальнейшего прогресса. Во Франции это правило помешало Филиппу Августу сохранить за собой Нормандию, а тридцатью годами раньше Фридриху Барбароссе оставить за собой герцогства, отобранные у Генриха Льва.

Со всей жесткостью этот закон был сформулирован в XII веке под давлением баронов. Но основанием для этого закона, безусловно, послужило исполнение чиновничьих функций, которое всегда было связано с должностью графа и герцога, король не мог стать своим собственным чиновником. Само собой разумеется, что у германских королей было свое достояние, они были сеньорами многих деревень, у них были свои вассалы, замки и управляющие. Но его достояние не было сконцентрировано в одном месте. Понял таящуюся в этом опасность Генрих IV и понял довольно поздно. Начиная с 1070 года он старается создать в Саксонии подобие Иль-де-Франса, окруженного крепостями. Но он не преуспел в своих намерениях: вскоре началась длительная борьба с папами, которая обнаружила множество слабых точек сильной имперской власти.

И тут мы снова вспоминаем слово анахронизм. Если банальный, на первый взгляд, конфликт Генриха IV Немецкого и Григория VII превратился в 1076 году в безысходную войну, то причиной этому театральный жест короля в Вормсе: на собрании высшего духовенства он объявил о низложении папы, на что папа ответил отлучением. Но жест короля был, по существу, подражанием прошлому. Отгон I низложил папу, отец Генриха IV и его предшественник на престоле — сразу троих. Другое дело, что за прошедшее время мир очень изменился. Реформированное не без помощи императоров папство вновь пользовалось авторитетом, на волне проснувшегося религиозного чувства оно стало олицетворением главных духовных ценностей церкви.

Мы уже видели, что в результате этой долгой борьбы в Германии было покончено с наследственным принципом власти, а также с необходимостью немецким государям иметь дело с постоянно жужжащим осиным гнездом Италии. Война способствовала вызреванию множества мятежей и бунтов. Но глубже всего она затронула управление церковью. Хотя еще до XIII века монахи в зависимости от сложившейся ситуации продолжали участвовать в назначении епископов и настоятелей монастырей. Но обряд введения в должность королем воспринимался уже как символ феодальных отношений, прелаты перестали быть представителями государственной власти и стали просто феодалами. Изменившееся религиозное сознание перестало видеть в королевском сане сакральное, поэтому духовные лица оказывали большее сопротивление попыткам управлять ими, не сомневаясь, что небесное выше земного. Изменилась и социальная структура общества: представители королевской власти в провинциях окончательно превратились в сеньоров, получающих по наследству свою часть земли бывшей провинции, что уменьшило количество свободных людей — в понимании, какое вкладывалось в понятие «свободный человек» раньше. Изменились и суды, они стали уже не государственными, а сеньориальными. Безусловно, Фридрих Барбаросса в XII веке был очень сильным монархом.

Никогда имперская идея, осознанная и насыщенная культурой, не была так ярко выражена, как во время его царствования. Но государственное здание, не имеющее новых опор и не слишком приспособившееся к изменившейся действительности, находилось в угрожаемом положении, любой сильный удар мог его опрокинуть.

Между тем на обломках монархии и старых этнических герцогств формировались новые власти. К концу XII века на основе местных княжеств возникают государства со своим бюрократическим аппаратом, относительно культурные, собирающие налоги, созывающие собрания представителей. То, что осталось от институтов вассалитета, стало служить новым князьям, в подчинении которых была и церковь. Германия перестала существовать, были «Германии», как называли эту страну во Франции. С одной стороны, мы видим характерное для Германии опоздание в социальном развитии; с другой — общее для всей Европы формирование новой государственности: совмещение этих двух процессов повело к тому, что перестраивание старого государства на новый лад происходило в Германии путем длительного дробления бывшей империи.

4. Англо-нормандская монархия: последствия завоевания и уцелевшие германские элементы

Англо-нормандское государство возникло в результате двух завоеваний: западной Нейстрии — Роллоном, и Англии — Вильгельмом Бастардом. Благодаря этому его структура была гораздо более четкой, нежели в герцогствах, которые формировались частями, или в монархиях, отягощенных долгими постепенно меняющимися традициями. Прибавим к этому, что Вильгельм завоевал Англию в тот период, когда практически во всей Европе идеологические и экономические изменения покровительствовали борьбе против раздробленности. Знаменательно, что почти изначально эта монархия, появившаяся в результате военной удачи, пользуется письменными текстами, услугами грамотных людей, создает бюрократический аппарат.

В англосаксонской Англии последнего периода своего существования под управлением ярлов сформировались настоящие территориальные княжества, сложившиеся из объединения нескольких графств. Завоевательная война и последующие восстания, которые были жестоко подавлены, повели к тому, что местных крупных правителей не осталось, а значит, единству государства с этой стороны опасность не грозила. Между тем мысль о том, что сам король может непосредственно управлять целым королевством, никому не приходила в голову, и Вильгельм стал создавать систему управления, аналогичную предыдущей. К счастью, для будущей монархии почти сразу последовавшие измены крупных баронов — за исключением графства Честерского, галльских марок и церковного княжества на границе с Шотландией — новели к тому, что монарх уничтожил опасные институты, переданные поначалу в руки мятежных баронов. Короли все-таки попытались учредить графства, но главной обязанностью графов, в первую очередь, стало правосудие. За правосудие, набор рекрутов и сбор налогов отвечали прямые представители короля, которых по-английски называли шерифами. Чиновники? Не совсем. Они получали должность, внеся в казначейство определенную сумму; в государстве, где экономические условия еще не позволяли платить наемным рабочим, система аренды была единственным выходом из положения, если не хотели жаловать землей. Впоследствии большинство из получивших должность сумели сделать ее наследственной. Но это опасное перерождение было остановлено могучей рукой суверенов анжуйской династии. Когда в 1170 году Генрих II разом отстранил всех шерифов королевства от должности, устроил ревизию деятельности каждого и вернул обратно всего несколько человек, всем стало ясно, что в Англии король по-настоящему распоряжается всеми, кто управляет от его имени. Государственная служба в Англии не совместилась полностью с феодом, и Англия раньше любого государства на континенте стала единым государством.

Феодальное государство перестало быть в чистом виде феодальным. Королевская власть сумела воспользоваться феодальным порядком для того, чтобы увеличить свой престиж. В стране, где вся земля отдана в держание, разве не является король сеньором всех сеньоров? И нигде, кроме Англии, не применялась так добросовестно система военных феодов. В собираемых благодаря феодам войсках основная задача была следующей: прямые вассалы короля или герцоги должны были привести с собой достаточное количество подвассалов с отрядами, так как они и должны были составить основную массу войска. Для того чтобы исключить случайности: произвол обычаев, в каждой местности разных, и уж тем более прихоть сеньоров, которые зачастую не соблюдали договора, уже в нормандском герцогстве, а потом и в Англии для каждого барона было установлено точное число воинов — по крайней мере, минимальное, — которых он был обязан поставить центральной власти. И поскольку обычно каждую обязанность можно было заменить денежной суммой, короли с начала XII века взяли обыкновение требовать от своих главных держателей вместо солдат денежный налог, соответствующий числу рыцарей, или, по привычному тогда выражению, числу щитов, которые они должны были поставить.