Записки на память. Дневники. 1918-1987 - Евгений Александрович Мравинский

(Арсен, Гмыря, Мусин, Рабинович), пришедшими ночью. Рабиновичи уехали в Ленинград. (У Веры Евгеньевны в сосняке — Ролан). Серо, дождики. Опять гроза.

9 июля.

Воскресенье. Спячка. У Копелей — ягоды и Людмила Васильевна [Волкова]. Осмотр участков. «Голоден». После обеда сон до 7-ми! Вечер у Копелей.

10 июля.

Понедельник. Хорошая еда в «казне». Белочки. Море — до обеда с Копелями. Солнечная голубая благодать. После обеда не спали; позвонили Софе; на почту; в парк; к Лиле. Вечером у Копеля и Фиры (преферанс), ветерок, молодежь… Дома — Тонина «трагедия» с котятами. Спим все же плохо: сетки.

11 июля.

Вторник. После завтрака — у корта; благодать утреннего парка. Птички. Дома, Аля с Тоней в шахматы. Бреюсь. Возня с бритвой. Аля в магазин за купальником и халатиком. В 1-м часу на море: ни Копеля, ни Веры Евгеньевны. У поворота пляжа к устью — пересидели. Курцхар и его бег. Борейша, спускающий лодку в море. Очень жарко и душно. После обеда долго дома: дрема, вдвоем на ступеньках. Книжка. Ласки. После ужина лазейкой мимо Веры Евг. (нет дома) — к Копелям: обучение Али преферансу. «Синдром»; усажен в мягкое кресло. <…> Сижу — провожу сквозь миг каждого, как «волну». Перед сном на балкончике «Лайне»: сумеречная зелень залива, кривизна горизонта. Тучи с юга…

12 июля.

Среда. Очень жарко и давяще. Аля — на почту. Я — после завтрака с книжкой. Бельчонок. <…> После обеда дрема. В горнице чудо: прохладно. На улице уничтожающая, слепящая, стиснутая высокой облачностью жара. Знакомый дуэт дрозда и вороны, точно воспевающий зной. У Али — голова… Лежит до 6-ти. Я — на крыльце с новой книжкой. Нет, нет — в комнату, в прохладу. В 6 часов опять грозища, ливень, треск. До 8-ми у Али — голова и даже у меня. Посвежело.

После ужина к Вере Евг., ненадолго к Вере Алекс., к Копелю. Там уютно, коньяк в яичных рюмках, «старушка» — голодная. О скрипачах, о «сынах», о Фишере, Спасском… 10 часов — дома. Спать стало удобнее — добавлен тюфяк. В 3 часа предрассветное молчание. Насвистывает дрозд.

13 июля.

Четверг. Вторая неделя. Опять погожий день. К Копелям. Хозяева завтракают. Хотели на лодку, но показалось — заносит. На море. Мы еще домой и Аля в хоз. лавку: ни с чем — очередища. Море: голубень, рай, ветерок. Аля и Боря с шахматами. Долгий отдых, тяжко… В 6 часов Копп нежданно на лодках (!) до отмелей Рабиновича (туда, у бани — пиво, обратно — пиво; чудо у Али с птичкой). Попытки закутить. В ресторане «не дают» и «не пускают». Ужин прелестный, «наскоро», у Коппа (анчоусы).

14 июля.

Пятница. Очень тяжкая ночь; 3.30 — дрозд и безмолвный ливень. К утру грозища. День высоко затученный и опять жаркий. После завтрака — пешечный эндшпиль (!!!!). Споры о Фишере. Аля — генеральная уборка, мытье полов и дорожек. В хозяйственный магазин — успешно, я за вином для Коппа. В 5.30 к бате. <…> Перед ужином вино и пиво к Копелям. После ужина опять у них: столпотворение, преферанс, Сергей… Фарберы.

15 июля.

Суббота. Холодно, пасмурно. Дрема почти весь день. Топка благодатной печки. Аля в магазин: харчи (булка, постное масло) — на 2 рубля. Вечером у Коппа: пиво, «вобла». Я — на Алином плече, при сем растворяюсь, размагничиваюсь, как собака у ног хозяйки: смутное слежение голосов, слов…

16 июля.

Воскресенье. …Заходил Копп приглашать на лодку. Аля — дома, с игрушками. Я — морем до заставы: 50 минут. Скамеечка.

Чудный день опять! Анализ шума моря: шипение, бурление, падение воды на воду. 2.20 — дома. Александр Петрович снимал нас. После обеда к Анне Максимовне (садик, лес; о Коле, о ее наследнике, уходе, появление Юлия Максимовича…). Мы к Софе («просветленная», голубоглазая, похорошевшая, сознающая все, стоящая на рубеже… на ниточке…). Заросли участка, Норка… Мишка. К дому, — пиво. Бутылку выпил с наслаждением; прошел 7 километров; подустали. Рано легли.

17 июля.

Понедельник. Благодатное утро. Тишина. Солнце. Столкновение с Алей из-за передвинутой (?) постели. Господи, неисправим я… 15 минут один на пляже, около тетки, занимающейся гимнастикой. После завтрака записал дни. У моря с Бобом и Мусей. Прохладный ветерок. Аля и Боря анализируют фишеровскую партию. Из-за моря — облака, оплывающие землю. Аля — 3 часа на солнце: перегрев. Вдобавок выкупалась. После сна раскисла: «висит» на мне. А мне самому кисло. «Тявкаясь», все же пошли на лодку. Копели белеют уже в Россони. Нагнали их на «Рабиновичевом пляже» с компанией Михайловича. Очень хорошо, но Аля томится, нудится. Заплыли в заводь. Благость вечернего часа. Стрекозки любятся. Тишь. Берега «моей среды» и мечтаний… Долго все у причала: Боб повязывает лодки. Аля совсем «стухла». Один на минутку к Копелям: «не придем». Аля — «тюфячком», я под лампой с книжкой, долго не мог заснуть.

18 июля.

Вторник. …В 4-м часу заехал Сергей Александрович с Копом и Фирой. Обед (!!!) в заросшем яблонями и травой домике — осуществленной домовитости. Солнце. С котятами и стариком-псом. Потом в саду с коктейлем и баяном. Опять за столом с грибками и сбитыми сливками. Вечером у Копеля (я сбегал за пивом домой). Демонстрация Яшиных проектов домика. Бесконечное пиво (недоволен собой). <…> Аля и Боря за доской. Домой к 12-ти ночи.

19 июля.

Среда. После завтрака у дома. Очень свежий ветерок. Легкое похмелье. Толкусь у дома на крыльце. Аля с Надей в шезлонгах — журналы мод, пустые газеты. <…> Я — дрема, Аля — у огородика. После дремы я туда же. Благодатный уголок, лес кругом, полянки, никого и ничего не видно… Аля принесла хлебца и свежий огурчик — наслаждение! <…> Встретили Корхиных, идущих с моря. После обеда дома оба легли. Вдруг «заболели» шезлонгом. Быстро решили — в Нарву. Нежданная удача: купили шезлонг и раскладушку (толстяк шофер — виртуоз: 130 км в час!). К вечеру холодеет, но ясно. После ужина к Копелю и Фире. <…> Всем кланом к Волковым: дома нет. Нудное таскание по участкам. Копель с велосипедом, настырно доказывающий преимущества l-гo участка. <…> Опять к Волковым. Он очень приветлив, но Людмила Васильевна очень холодна. Занудно. Скорей домой. Провожали все, взяли для Муси будильник. Хрустальный воздух. В конце улицы бледно-бежевый небосклон и лазурная полоска моря в черной резьбе деревьев. Оба с наслаждением под одеяла, в неприступную укутность постелей.

20