Наследие Судьбы. Книга вторая - Дарья Владимировна Зубкова

ты решил меня напугать до смерти? — сердито спросила я у Славика. — Зачем ты это делаешь?

— Зачем кричать? — Славик посмотрел на меня с недовольством. — Что я тебе сделал?

— Ты весь день пугаешь меня! Вот что ты делаешь.

— Прошу прощения за то, что пытаюсь хоть как-то помочь и облегчить нам поиски, — сказал Славик.

— Ты же любил сериалы про детективов? — спросила я. — Разве не так поступают все известные сыщики, когда расследуют дело?

— Примерно так, — Славик понял, что нет смысла со мной спорить, и обреченно вздохнул. — Но нам стоит использовать немного другую тактику.

— И какую же?

— Давай разделимся и осмотрим как можно больше поверхностей и мест. Ты бери эту половину комнаты, а я возьму противоположную. Осмотрим все бумаги, документы, записки и папки, которые найдём. Мы будем осматривать каждый уголок этой квартиры с предельной внимательностью. Есть возражения?

— Возражений нет. Из тебя вышел бы неплохой следователь.

— Если ты не помнишь, я никогда не стремился к подобной деятельности. Такая работа не для меня. Я за восстановление справедливости, а не ее уничтожение.

— А мне нравилось работать в следственном комитете.

— Нравилось сидеть в душном кабинете среди кучи бумаг?

— Это была временная работа до тех пор, пока я не дослужилась до должности и не занялась настоящими расследованиями.

— Вот тебе и расследование. Найди улики на месте происшествия и следы предполагаемого преступника. Ваш выход, детектив!

Славик начал осматривать все шкафы, внимательно изучая каждую полку и вещь. Я же обратила внимание на письменный стол и небольшую тумбочку. В ящиках тумбочки я не нашла ничего интересного: там был только мелкий хлам, тюбики с кремами и кабели зарядных устройств.

Славик держал в руках фотоальбом и рассматривал фотографии.

— А она ничего так на мордашку, но стиль у нее отвратительный, — сказал он.

— Что ты делаешь?

— Смотрю фотографии. Что в этом такого?

— Это некрасиво и неэтично — смотреть чужие фотографии. Там может быть что-то личное.

— То, что мы лазаем по шкафам и вещам девчонки, тебя не смущает, а просмотр фотографий вызывает возмущение? — спросил Славик с иронией. — У тебя железная логика.

— Да ну тебя. Прекрати язвить и займись делом.

— Слушай, на фотографиях часто мелькает один парень. Кто он?

— Не знаю. Я никого не видела рядом с ней.

Славик протянул мне фотоальбом, в котором на многих фотографиях была изображена Лена рядом с худощавым и высоким парнем.

— Говорю тебе, у девушки явные проблемы со вкусом, — сказал Славик, кривя лицо.

— В каком смысле?

— Посмотри на её парня. На него смотреть страшно, не говоря уже о большем. А что с её внешним видом? Девушка не думала привести себя в порядок и заняться своей внешностью? На неё смотреть сложно без слез и жалости.

— Сейчас Лена другая. Видимо, это ее старые фотографии.

— Хочешь сказать, что сейчас она выглядит по-другому?

— Намного. Твоя мать сделала из неё модель показа Victoria's Secret's.

— Вот как? Интересно, как матери это удалось без ее сил?

— У Лены изначально были хорошие природные данные. Но она всеми силами пытается их скрыть за невзрачностью и неуверенностью в себе.

— Хм, — лицо Славика озарила знакомая мне ухмылка. — Мне это кого-то напоминает. Не знаешь, кого?

— Очень смешно, — я притворно обиделась. — Зачем ты стал со мной общаться и проявлять активный интерес, если я была настолько ужасной и отталкивающей?

— Я не говорил, что ты была ужасной. Но твой внешний вид и отстраненность от людей делали тебя незаметной. Но даже сквозь все эти недостатки я увидел в тебе твой природный шарм и красоту, — Славик подмигнул мне и нежно поцеловал.

— Как это «мило» с твоей стороны.

— Я одного не могу понять. Неужели такой заядлый холостяк и самовлюблённый эгоист, как Влад, мог запасть на подобную незаметную девушку?

— Что тебя удивляет? В вашей семье, видимо, находить незаметную девушку и раскрывать её «потенциал» — это норма и обыденная вещь. Не так ли?

— Издеваешься?

— Констатирую факты. А это немного другое.

— Конечно, конечно. Но я уже привык к твоим издевкам. У меня к ним выработался устойчивый иммунитет.

— Слав, я сейчас осознала одну вещь… — я замерла, исказив лицо до невозможной кривой гримасы.

— И что это за вещь?

— Твоя мать — это Лена, и они один и тот же человек снаружи. Влад встречался с Леной и яростно флиртовал на протяжении всего этого времени. Получается, что твоя мать и Влад…

— ЛЕРА! Не смей говорить при мне об этом! — Славик громко закричал, зажав уши ладонями. — Я не могу слушать подобное и уже тем более осознавать!

— Физически это тело принадлежит Лене, а не твоей матери. Можно считать, что всё это время Влад был рядом с Леной.

— Но это была моя мать! Все ощущения и чувства были ее! Тело здесь не играет никакой роли. Важен разум и то, что он испытывает в этот момент.

— Знаешь, настоящая жертва этой истории — Влад. Представь, каково ему будет, когда он всё это узнает.

— Я надеюсь, что братец испытает самые жуткие мучения, осознав свой поступок, — Славик недовольно ворчал, сжимая кулаки. — Твою же мать!

— Это действительно мерзко и отвратительно. Но от твоей матери не стоило ожидать чего-то другого. У неё нет понятий морали и этики.

— Не то слово! — Славик взъерошил волосы на голове, после чего подошёл к одному из шкафов. — Давай закончим с обыском и наконец покинем эту злосчастную квартиру.

Я вернулась к письменному столу и начала открывать ящики. В них были папки с медицинской документацией, канцелярские принадлежности, десятки зачеркнутых резюме и прочие мелочи. Я просмотрела всё это, но не нашла ничего интересного.

Во втором ящике я обнаружила учебные материалы, тетради с конспектами и ответы на экзаменационные вопросы. А в самом нижнем шкафу — объемную папку. Половина её содержимого была посвящена ЖКХ, квитанциям и юридическим документам. Но вторая часть папки содержала более ценную информацию о детстве девушки и её жизни в детском доме.

— Кроме фотографий, в шкафах ничего интересного нет. А у тебя что там? Есть что-то значимое?

— Я нашла документы, относящиеся к детскому дому. В свидетельстве о рождении в графе «родители» стоят прочерки.

— Наверное, от ребенка отказались сразу после его рождения.

— Какой ужас, — я сглотнула образовавшийся в горле ком. — Как люди могут быть настолько жестокими и безжалостными по отношению к собственным детям?

— Поверь, отказ родителей от ребёнка — не самый страшный поступок с их стороны, — Славик отвел глаза в сторону. — Что ты хочешь найти в этих бумагах? Зачем ты читаешь её документы?

— Во-первых, здесь содержится важная